Русский Афон

Православный духовно-просветительский портал о русском монашестве на Святой Горе Афон

Особенности исихастской традиции в Грузии

Православное монашество в Грузии ИсихазмПриступая к составлению библиографии по грузинскому исихазму, мы целиком отдавали себе отчет в сложностях, которые сопровождают эту работу, препятствуя полному охвату литературы по данной теме. И сейчас, предлагая вниманию читателей и исследователей итог работы, мы можем лишь подтвердить, что не ошиблись в предположениях.

Основная сложность проистекала из того обстоятельства, что работать над библиографией по исихазму в Грузии пришлось в Москве, где как раз на время подготовки книги грузинские фонды РГБ и Исторической библиотеки оказались полностью или частично недоступными по техническим причинам (из-за длительного ремонта и перемещения фондов). К тому же, за последнее десятилетие эти фонды практически не пополнялись грузинскими изданиями, что могло бы создать весьма неверное впечатление, будто в Грузии мало что издается. Мы постарались заполнить эту лакуну, хотя наша библиография все еще остается неполной.

Определенным препятствием явился и тот факт, что исследователи древнегрузинского наследия, среди которых немало выдающихся ученых, не подходили к этому наследию с целью изучения собственно исихастской традиции. В силу ряда исторически сложившихся обстоятельств, грузинский исихазм отдельно почти не изучался.

I.

Между эпохой расцвета грузинского монашества и временем, когда начали изучаться литературные памятники на грузинском языке, существует разрыв в несколько веков. Этот разрыв во времени необходимо было преодолевать, начиная с описи, инвентаризации того, что было создано и что сохранилось. Рассеянное по миру грузинское наследие требовало разыскания, описания, собирания, осмысления. На этот этап ушло почти два века, и он далек от завершения.

Что касается исихазма, то его ранние формы были чрезвычайно плодотворно восприняты грузинским монашеством: об этом свидетельствует и аскетическая практика, и обширная переводная и оригинальная литература, которая была в обиходе и формировала мировоззрение и культуру грузиноязычных народов. Однако в распространении позднего исихазма (Григорий Палама, Паисий Величковский) заметную тормозящую роль сыграли исторические обстоятельства. Именно в годы расцвета позднего исихазма в его паламитских формах начался один из самых неблагоприятных и притом длительных периодов в истории Грузии, когда вся ее территория, ее Церковь с древними монастырями, хранилищами святости и святынь, подвергались периодическим опустошениям. Эти бедствия Грузинской Церкви не закончились ни с присоединением Грузии к Российской империи, ни с восстановлением автокефалии в 1917 году. Начавшееся вслед за этим 70-летнее господство советского атеизма, разумеется, мало способствовало расцвету монашеской жизни и изучению христианского наследия нации.

Православное монашество Грузии Исихазм

Однако вопреки многим препятствиям и затруднениям, в XIX веке все же начался и продолжается до сих пор новый этап собирания камней. В конце XIX века в Тбилиси были созданы два рукописных фонда, в Тбилисском Церковном музее и в Обществе распространения грамотности среди грузин. Описанием этих фондов, как и поисками грузинских рукописей за пределами Грузии, занимались замечательные исследователи-пионеры – А. А. Цагарели (1844—1929), Ф. Д. Жордания (1852—1916), Н. Я. Марр (1864—1934), М. Г. Джанашвили (1855—1934), Э. С. Такаишвили (1863—1953), К. С. Кекелидзе (1879—1962). Из их разностороннего творчества, основополагающего для изучения грузинского христианства, наша библиография вместила лишь небольшую часть, относящуюся к предмету. В 1919 году оба фонда были переданы в Тбилисский Государственный Университет, который стал одним из основных центров изучения и издания собранных рукописей. В 1930 году коллекция была передана в Государственный Музей Грузии, а затем в Институт рукописей им. К. С. Кекелидзе Академии Наук Грузии. Были описаны фонды и хранилища за рубежом – на Синае, на Афоне, в Иерусалиме. С этими фондами работает уже не первое поколение ученых разных специальностей.

Основы и принципы, заложенные первыми исследователями, развивает целая плеяда блистательных грузинских ученых. Имена их читатель найдет в нашей библиографии. Особое место в ряду исследователей грузинской христианской истории и литературы занимают зарубежные и русские ученые, посвятившие картвелологии свой талант и энциклопедические знания. Среди них в первую очередь назовем академиков М. Броссе, Н. И. Кондакова, Преосвященного Порфирия Успенского, отцов-болландистов Поля Пеетерса, Роберта Блэйка, Жерара Гаритта, Мишеля ван Эсбрука, Уго Дзанетти, а также профессора Дэвида М. Ланга, Бернара Утье, Жана-Поля Маэ, Бернадетт Мартэн-Изар. За рубежом, в Европе, протекала деятельность замечательных ученых-эмигрантов, полиглотов и эрудитов архимандрита Григола Перадзе1 (1899—1942), аббата Михаила Тамарашвили (Тамарати)2 (1858—1911) и о. Михаила Тархнишвили (1897—1958).

Собирание, систематизация и изучение богатейшего рукописного наследия и материальной культуры было и остается важнейшей задачей для всех исследователей истории и литературы грузинского христианства. Но процесс изучения дополнительно затруднялся тем, что дошедшие до нас источники и памятники на грузинском языке были созданы и хранились не только в Грузии, но и за ее пределами, практически по всей христианской ойкумене. Грузия имела около 50 монастырей в других странах, и в каждой из этих обителей их строители и насельники, наряду с прочими монашескими трудами, создавали рукописи, переписывали, переводили – так что в итоге грузинские тексты рассеяны по всему миру. Основные центры, где переводились Священное Писание и святоотеческие творения, создавались и переписывались грузинские рукописи (и где эти рукописи сосредоточены и сейчас), находились вне Грузии – в Палестине, на Афоне, в Болгарии. Эти центры – крупнейшие из них Крестовый монастырь в Иерусалиме, Иверский (Грузинский) на Святой Горе Афон, Петрицонский в Болгарии – уже несколько столетий не принадлежат грузинам, монашеская жизнь в некоторых из них ослаблена или вовсе прервалась. Новые владельцы этих обителей, как правило, не владеют грузинским языком; сплошь и рядом они не заинтересованы в разыскании и обнародовании рукописей, и часто чинят препоны тем немногим исследователям, которые способны их прочитать. Понадобилось время и усилия многих, чтобы частично преодолеть эти препятствия. Но и по сегодняшний день во многих хранилищах мира осталось немалое число необследованных грузинских рукописей, зачастую даже не опознанных как грузинские.

***

То, что хранилось на территории самой Грузии, подверглось не меньшим испытаниям. На протяжении веков почти все монастыри в той или иной степени были разрушены и разграблены, вместе с насельниками и насельницами сжигались и уничтожались фрески, иконы и, конечно, рукописи. Трагические эпизоды повторялись вновь и вновь.

Достаточно двух примеров из истории двух крупнейших монастырей и просветительских центров, подвергшихся такому насилию. В основанной в VI в. старейшей Давидо-Гареджийской Лавре, персы во время нашествия 1616—1617 гг. убили 6000 монахов (память их Грузинская Православная Церковь отмечает во вторник Светлой седмицы), а в 1851—1857 годах Лавра стала мишенью постоянных налетов лезгин. В другом крупнейшем монастыре Квабтахеви, основанном царем Давидом Строителем в XI веке и расположенном в Картли, недалеко от Гори, воины Тамерлана в 1386 году заживо сожгли всех монахов, разрушили и расхитили все, чем обладала обитель.

Объем печальных утрат, понесенных грузинской духовной и материальной культурой, невозможно точно определить. И все же, несмотря на все антихристианские опустошительные нашествия, грузинский народ сохранил для всего христианства огромный, бесценный клад. По обнаруженным фрагментам этого древнего книжного мира, как по когтю льва, можно составить общее представление о том, каким необъятным было целое, что же было на время или навсегда утрачено, что перекочевало в другие страны и к другим владельцам, и, оставаясь малоизученным или вообще неизвестным, ожидает своего часа.

Неудивительно, что рукописные памятники не только не были изучены в полном объеме, но даже учтены и инвентаризованы были лишь частично. Стараниями ученых-пионеров и их последователей, грузин и иностранных специалистов, в течение двух последних веков ситуация постепенно менялась к лучшему, однако доныне многие рукописи из-за их недоступности остаются неисследованными. Надо ли говорить, что такие сокровища заслуживали бы более счастливой судьбы, нежели та, что выпала на долю грузинских христианских памятников! Однако они повторяют судьбу самой Грузии.

Один из главных протагонистов научной эпопеи собирания, систематизации, изучения, издания богатейшего рукописного наследия, академик Ник. Яковлевич Марр, отмечая ценность «грузинского пласта» в мировой культуре, писал: «Грузинская литература одна из богатейших сокровищниц восточной христианской церкви... она открывает, благодаря богатым материалам, новые, со­вершенно невиданные в европейской исторической науке, реальные горизонты…». Но как ученый, он понимал, какая малая часть этой сокровищницы пока что доступна для обозрения. «Да и мы, специалисты, – продолжал он, – далеко еще не обладаем знанием всего культурного наследия грузин, и мы отчасти знаем, и отчасти пророчествуем (1 Кор 13, 19)»3.

Время показало, что ценность этой сокровищницы с той поры многократно возросла, и ее уникальность никто всерьез не может подвергнуть сомнению. Однако длительное пренебрежение к грузинским источникам на протяжении почти всего XIX века (особенно со стороны русских исследователей, хотя были и счастливые исключения), весьма ограниченные возможности отдельных энтузиастов и первопроходцев, не могли не сказаться на состоянии изучения грузинской церковной истории и грузинских памятников, в первую очередь, литературных. И русская церковная наука, и европейская лишь к началу XX века пришли к пониманию значения тех ценностей, которые древнейшая Церковь Грузии и ее народ создали, сохранили и передали последующим поколениям вопреки всем страданиям и утратам. Но даже и после этого лишь единицы могут воспользоваться этим кладом, поскольку для большинства он закрыт, как малой доступностью источников, так и языковым барьером.

При этом нет сомнения в том, что в области изучения грузинских памятников, среди которых большую долю составляют именно рукописи, сохранившие как оригинальную грузинскую литературу (агиографическую, патрологическую, литургическую), так и переводы разнообразных священных и богословских текстов, можно ожидать крупных открытий. В полосу этих открытий мы вступили еще в прошлом, XX веке, когда вслед за первыми находками были обнаружены, прочитаны и изданы многие тексты. Кардинальной задачей грузинских ученых – богословов, историков Церкви, палеографов, литературоведов и их издателей – остается как можно более полный ввод в мировой научный обиход этих текстов.

В свете сказанного становится ясным, что недовольство группы ученых и церковнослужителей по поводу высочайшего отказа, последовавшего в 1906 году на ходатайство создать кафедру грузинской церковной истории в Санкт-Петербургском университете, не было лишено оснований. Ведь к тому времени пионерами и первопроходцами уже был собран обширный материал, служивший весомым аргументом в пользу учреждения такой кафедры.

***

Теперь в деле изучения и публикации грузинского христианского наследия наметилась тенденция к ускорению. Несмотря на трудности, с которыми сталкивается научное сообщество в Грузии (и не только в последнее десятилетие, когда отсутствуют подчас элементарные условия для работы – изучения и переписывания рукописей, их издания), сделано поистине немало. Как мы надеемся, об этом в какой-то мере будет свидетельствовать и грузинский раздел в выпускаемой «Библиографии исихазма».

Православное монашество в Грузии Исихазм

II.

Хотя в литературе и историографии утвердилось мнение, что монашеская жизнь в Грузии началась в VI веке, с приходом сирийских отцов – Иоанна Зедазнийского (или Зедазенского, общая память 7/20 мая) и его двенадцати учеников, на самом деле грузинское монашество и образ святости уходят корнями в первые века христианства. Во всяком случае, есть свидетельства о том, что после прихода святой Нино в Грузию и ее проповеди, крещения царя Мириана и царицы Наны и принятия христианства в качестве государственной религии, началось повсеместно строительство церквей и монастырей. Одновременно с основанием первых монастырей на территории Грузии, строились обители и храмы также в Святой Земле. Один из крупнейших грузинских монастырей, знаменитый Крестный монастырь в Иерусалиме, был основан в IV веке при святом равноапостольном царе Мириане, и, соответственно, там в это время уже были монашествующие. В более поздние века в нем трудились св. Прохор Грузин, настоятель и возобновитель монастыря (XI в.), святые мученики Лука Иерусалимский (1277), Николоз Двали (1314).

В Святой Земле подвизался грузинский царевич Петр Ивер (Ибер), монах и богослов, ставший епископом города Майума в Газе (ум. 491 или 492), которого отождествляют с автором Ареопагитик. В Иерусалимском монастыре святого Феодосия, а затем в Лавре Саввы Освященного монашествовал Иоанн Мосх (VI — нач. VII вв., ум. ок. 619). В обеих этих обителях, особенно в Лавре Саввы Освященного, а также в Синайском монастыре, во все последующие времена было немало грузинских монахов. В X в. в Палестине, в Лавре Саввы Освященного, а затем на Синайской горе подвизался грузинский гимнограф, поэт и переписчик Иоанэ-Зосимэ (ум. ок. 987). В монастыре св. Симеона на Дивной горе жил знаменитый подвижник, духовный руководитель Гиоргия Афонского преподобный Гиоргий Отшельник, или Молчальник (ум. после 1066 г., память 3/16 июля). Отшельником на Черной Горе близ Великой Антиохии, а затем настоятелем Кастанского монастыря был преп. Ефрем Мцире (Малый) Каричисдзе, прозванный Философом (ум. 1100—1102, память 18/31 января), один из признанных родоначальников грузинской переводческой школы. Он перевел с греческого на грузинский сочинения Псевдо-Дионисия Ареопагита, Василия Великого, Ефрема Сирина. Он является также автором важнейшего для истории Грузинской Церкви исследовательского труда «Сведения о крещении грузин, содержащиеся в различных письменных источниках».

Однако настоящий расцвет монашеской жизни в самой Грузии, притом одновременно и в уединенной, и в общежительной форме, зафиксирован в исторических документах в связи с приходом в Грузию (Картли и Кахети) «сирийских отцов». Так с древности прозывали группу подвижников, собранных вокруг своего учителя Иоанна, который получил имя Зедазнийского по названию горы вблизи от тогдашней столицы Иверии Мцхета, где они сразу обосновались и начали строить Иоанно-Зедазнийский монастырь. То были преподобные авва Иосиф Алавердский (память 15 / 28 сентября), Шио Мгвимский (память в четверг Сыропустной седмицы и 9 / 22 мая), Давид Гареджийский (память в первый четверг по Вознесении), чудотворец Антоний Марткопский (память 19 января / 1 февраля), принесший с собой Нерукотворную икону Спасителя из Эдессы, Исе Цилканский (память 2 / 15 декабря), Авив Некресский (память 29 ноября / 12 декабря), Исидор Самтавийский, Фаддей Стефанцмидский, Стефан Хирсский, Зенон Икалтойский, Пирр Бретский, Михаил Улумбийский. Необычайность событий была в том, что эти тринадцать святых отцов – монахи и проповедники из Антиохии – за малое время основали и построили множество монастырей и церквей, быстро собрали вокруг себя учеников и последователей аскетической жизни и на многие столетия вперед определили пути развития грузинской православной святости, аскетизма и подвижничества. Первые монастыри, основанные по благословению тогдашнего католикоса Евлавия вслед за Иоанно-Зедазнийским, – Шио-Мгвимский, Давид-Гареджийский, разросшийся в обширную Лавру, Марткопский, Алавердский, Самтависский (в честь Нерукотворной иконы Спасителя), Хирсский во имя первомученика Стефана, Икалтойский (где четыре века спустя была основана Академия), Бретский, Улумбийский – стали школой грузинского монашества. С этими обителями связаны имена святых преподобных отцов – Додо Гареджийского, ученика Давида Гареджийского, Евагрия и Илии-дьякона, сподвижников Шио Мгвимского, преподобного Онуфрия Гареджийского, чудотворца (XVIII в.), Симеона чудотворца, настоятеля Лавры (1773) и многих других.

Позднее к этим центрам добавились Тао-Кларджети (ныне на территории Турции), где выдающийся церковный деятель архимандрит Григол Хандзтели вместе со своими учениками и последователями построил огромный комплекс из 14 больших монастырей, а также Зарзма, Греми, Гелати. В Хахульском монастыре прославились иноческими подвигами преподобный Василий, сын царя Баграта III, братья Георгий и Савва Хахульские, Иларион Твалели, воспитавший и благословивший на монашество Гиоргия Святогорца, настоятель Макарий постник (ум. в 1034 в.).

Грузинские монастыри и духовные центры были основаны также в различных краях Византийской империи, но особенно в Константинополе, с которым Грузия была тесно связана со времен Константина Великого и где, в частности, подвизался один из выдающихся аскетов, преподобный Иларион Грузин. Исключительное место в духовной жизни Грузии занял Афон, где преп. Иованэ Иверский (ум. в Х в., память 12/25 июля) и его сподвижник преп. Иованэ-Торникэ, при поддержке св. Афанасия построили Иверский монастырь. Сын Иованэ и второй настоятель Ивирона, преподобный Эптвимэ (Евфимий) Иверский (ок. 955—1028), память 12/25 июля) стал ключевой фигурой в переводческой деятельности грузин. Как свидетельствуют рукописи и перечисление его трудов, данное Георгием Святогорцем в «Житии», он перевел огромное число основоположных текстов, «и так умножил вверенный ему талант». Среди его переводов находим «Поучения» Василия Великого и его же толкования на псалмы, книги Иоанна Лествичника, Макария Египетского, аввы Дорофея, святого Исаакия, поучения Максима Исповедника, святого Зосимы, святого Кассиана, Ефрема Сирина, слова Григория Нисского и Иоанна Дамаскина, различные толкования Евангелия и библейских книг, множество житий и мученичеств, а также малый годовой Синаксарь, постные стихиры полностью и каноны многим святым.

Его труд перевода священных и святоотеческих текстов продолжил Гиоргий Святогорец (1009—1065)4. С Афоном связаны Иоанн Грдзелис-дзе, Арсен Ниноцмидели (Ниноцмидский), Захарий Мирдатис-дзе, Гиоргий Олтисари (стал игуменом Иверского монастыря в 1065 году). Преподобный Иоанн Хахульский, епископ Болнисский, а затем Хахульский, нареченный Златоустом (X—XI вв., память 10/23 марта), в 1019 году оставил кафедру и отправился в Иверский монастырь, где вместе со своим духовным отцом Иоанном Грдзелис-дзе и Арсением Ниноцмидским сотрудничал с преподобным Евфимием в переводческих трудах. В XIX в. в Иверском монастыре жили и прославились духовными подвигами схимонах Виссарион Кикодзе, иеросхимонах Венедикт Китиашвили, Иларион Канчавели. С ними связан значительный подъем творческой активности грузинских афонцев. Ими переписаны в 1823—1824 гг. несколько грузинских рукописей.

Еще одним важнейшим монашеским очагом был на протяжении нескольких веков основанный в Болгарии Григорием Пакуриани Петрицонский (ныне Бачков) монастырь. Здесь подвизался Иоанэ Петрици (ум. ок. 1125), а позднее – богослов и переводчик преподобный Иоанн Чимчимели (конец XII – начало XIII в., память 10/23 февраля). Он перевел «Толкование на книгу Екклесиаста» Митрофана Смирнского, «Толкование на книгу Екклесиаста» Олимпиодора Александрийского, Толкования Евангелия от Марка и Евангелия от Луки Феофилакта Болгарского.

***

Постоянная молитва, иноческие подвиги и уединение являются древними формами монашеской жизни в Грузии. О существовании этой традиции начиная уже с VI века свидетельствуют и жития первых известных монахов, «сирийских отцов», и сами их имена и названия основанных ими монастырей: по крайней мере, Антония Марткопского, 18 лет проведшего на столпе (от марто к’опа – в одиночестве находиться, уединяться), Давида Гареджийского (по трактовке царевича Вахушти (№ 14.205) от груз. слов гаре еджа – удаленно подвизаться) и Шио Мгвимского, который по месту нахождения и по образу жизни был назван Анахоретом и подвизался в пещере – мгвиме. У зачинателей этой традиции в Грузии всегда были последователи. Не случайно именно здесь, по всей Грузии, старцы Глинской пустыни, изгнанные из своего монастыря, нашли прибежище и смогли продолжить свое служение.

Характерной чертой грузинского монашества было соединение разных форм аскезы. Они сочетались одни с другими без конфликта, без внутрицерковной борьбы и крайностей в духовных делах. Немаловажную роль здесь сыграло то обстоятельство, что развитие и расцвет грузинского монашества в самой Грузии и за ее пределами пришлись на эпоху, когда все стороны духовного развития находились в гармонии, и внутреннее делание сочеталось с внешними подвигами и строительством.

Еп. Кирион5 в своей книге «Культурная роль Иверии в истории Руси» отмечает, что когда примерно с 961 г., по инициативе византийских венценосцев Никифора Фоки и Иоанна Цимисхия и почитаемаго ими Афанасия Афонскаго, началось преобразование монастырской жизни на Афоне и «когда, вместо анахоретской жизни, был заведен быт общежительный с определенным уставом, то исихасты сочли это за ограничение своих прав и восстали против Афанасия как главного виновника и на­садителя на Афоне общежительного монашества»6. Однако, как заключает еп. Кирион, «в 971 го­ду умиротворены были все афониты, исихасты и монастырники, уставом императора Иоанна Цимисхия»7.

Основатели грузинского Иверского монастыря были самыми близкими сотрудниками Афанасия Великого, и в годы этих споров жили в Великой Лавре. Вся последующая история их пребывания на Афоне говорит о расцвете монастырской жизни при полном приятии отшельничества. Сохранившиеся жития преподобных, и не только афонцев, свидетельствуют не просто о параллельном развитии этих форм монашеской жизни, но об их взаимосвязи и взаимопроникновении. «Были же и внутри [в монастыре] и вне [безмолвники и отшельники,] духовные и богоносные отцы», – пишет об этом времени Георгий Святогорец, автор жития Иоанна и Евфимия Иверцев8.

О существовании практики Иисусовой молитвы можно судить прямо и опосредованно, исходя из многих источников и фактов. Важнейшим свидетельством является большое число довольно ранних переводов из учителей безмолвия, которые сохранились в разных вариантах и в рукописях, созданных в разных концах Грузии и грузинской монашеской диаспоры. Наряду с этим, почти в каждом «Житии» мы находим также и прямые свидетельства практики Иисусовой молитвы. Например, в «Житии Григория Хандзтели»9, написанном Гиорги Мерчулэ, есть немало эпизодов, которые об этом говорят. Есть также рассказ о встрече Григория Хандзтийского со старцем Хведиосом, из которого видно, что Иисусова молитва практиковалась как в среде грузинского уединенного монашества, так и в монастырях. Характер этого эпизода, который связан со старым монахом-отшельником Хведиосом, жившим в уединении, пока в его края не пришел Григорий Хандзтийский, чтобы построить здесь за короткое время огромный монастырский комплекс10, дает основание предположить, что в этот период Иисусова молитва и умное делание были в грузинском ареале чем-то принятым, если не распространенным, с чем архимандрит Григол Хандзтели был знаком смолоду. Автор «Жития» называет Хведиоса «старцем уединенным», «человеком праведным и святым», который «узрел видение, и не во сне, но наяву» и еще до прихода Григория уже знал, что здесь будет построена святая церковь руками Григола, он станет «пастырем добрым множества словесных овец Христовых», а сам старец вскоре отойдет ко Господу.

III.

На грузинский язык тексты Священного Писания и творения отцов переводить начали рано, и притом в нескольких переводческих центрах – прежде всего на Синае, в Палестине, на Черной горе, в монастырях Святого Симеона и Калипос, несколько поздней на Афоне, в монастыре Иверцев, а также в самой Грузии – в обителях Тао-Кларджети, в двух Академиях – в Гелати и Икалто.

Переведенные творения многократно копировались, так как одной из целей была отправка этих рукописей на родину; некоторые из них также неоднократно переводились. Этот факт нельзя считать случайным, хотя, возможно, из-за большой удаленности друг от друга грузинских духовных центров переведенное произведение иногда не сразу получало распространение. Но практика возвращения к однажды уже переведенным текстам свидетельствует скорее об общем высоком уровне литературы, а также о повышенных требованиях к переводам и о стремлении достигать в этой деятельности наибольшей точности. Например, такое основополагающее произведение, как Лествица11 Иоанна Синаита, переведено было сначала (в краткой версии) на Синае, а затем (до 983 г.) на Афоне преподобным Евфимием Иверским, и именно его перевод принят в Грузинской Церкви. Несколько позднее появился еще один перевод, осуществленный Иоанном Петрици в Петрицонском монастыре в Болгарии. А в XIII веке, несмотря на достоинства перевода, выполненного Евфимием Святогорцем, за новый взялся Петр Гелатский.

Другая характерная черта грузинской переводной литературы заключается в том, что многие ранние переводы были впоследствии отредактированы. Необходимо отметить преемственную переводческую работу великих грузинских святых – Иоанна, Евфимия и Георгия Иверских. Преп. Георгий отредактировал немало текстов своего предшественника, несмотря на то, что они оценивались им высоко. Георгий Мцире (Малый), автор жития Георгия Святогорца, отзывается о них в самых превосходных степенях: «Таких переводов [как у Георгия Афонского], кроме святого отца нашего Эптвими, других не появлялось на нашем языке, и думаю, что и не появится»12.

Этот же автор довольно подробно описывает и метод работы святого, и те причины, по которым он заново брался за тексты, уже известные просвещенному грузинскому читателю. По его свидетельству, Георгий Святогорец книги, «некогда переведенные и только лишь не добро извлеченные, либо по долготе времен невежественными и неразумными пользователями попорченные (…) в горниле святого ума своего переплавил». А некоторые «книги, святым отцом нашим Эптвими переведенные и лишь по недосугу незавершенные, (…) завершил и восполнил», а «другие некоторые с греческим сверил и от всякого недостатка восполнил и от словесного безобразия и извращения украсил и уяснил»13.

Многократно переводились произведения одних и тех же авторов – Иоанна Златоуста, Макария Великого14, Антония Великого и др. Эти переводы, сделанные грузинскими подвижниками, сохранили немало текстов святых отцов, которые до нас не дошли в греческом оригинале15. Например, по мнению акад. Корнелия Кекелидзе16, на грузинский язык было переведено 156 сочинений или групп сочинений Иоанна Златоуста (или приписываемых ему). Среди этих переводов есть доафонские версии (некоторые датированы до 864 г.), которые большей частью содержатся в синайских рукописях17 и соответственно были переведены или переписаны на Синае, в монастыре св. Екатерины, в монастыре Саввы Освященного и других палестинских обителях.

Переводили также много Марка Отшельника18, сирийского монаха Мартирия (Martyrius Sahdona)19, Нила Анкирского20, Секста21 (22 «Сентенции» Секста, обнаруженные в синайской рукописи X в. Sin. 35 изданы о. Жераром Гариттом). Проповедь Симеона из Месопотамии22 о смерти перевел Евфимий Афонский (в рукописи А 1101, датированной 1047 годом). Это лишь несколько примеров переведенных на грузинский язык святоотеческих и исихастских текстов.

Грузинская церковная традиция с самого раннего времени опиралась на писания отцов Церкви и других христианских авторов. В обиходе если не всего народа, то во всяком случае монашества – монашества и монастырского, и отшельнического, – были тексты, служившие для руководства в аскетической жизни; и обилию и разнообразию этих текстов может позавидовать современный христианин.

Мы живем в эпоху возрождения христианской жизни и христианских традиций. В Грузии процесс изучения и освоения национального и мирового богатства христианской культуры приобретает все большую интенсивность. Учитывая, с одной стороны, приход нового этапа в развитии аскетико-исихастской традиции, с другой – возможности открытия, изучения, издания новых грузиноязычных текстов из кодексов, которые в течение долгих веков лежали под спудом, в обозримом будущем можно предвидеть как возрождение самой практики умного делания и аскетики в грузинском ареале, так и научное освоение этой самобытной традиции, издревле развитой в Грузии.

Итак, влияние исихазма среди грузинского монашества было заметным и плодотворным; однако оно не поглотило и не вытеснило иные формы иноческой жизни. К характеристике исихазма в Грузии можно приложить слова выдающегося бельгийского картвелолога о. Жерара Гаритта, которыми он отозвался о грузинской церковной литературе:

«Грузинская духовная литература характеризуется теми же чертами, что и сама Грузинская Церковь, единственная восточная община, оставшаяся верной греко-халкидонскому православию. В основном, она является отблеском византийской литературы, с помощью которой она явно противостояла соседним литературам, армянской и сирийской; но она не менее сохранила свой восточный и национальный характер, что помогло ей сберечь свою индивидуальность перед натиском мощной греческой культуры и избежать тотальной эллинизации»23. Этот «царский путь» меры и равновесия и характерен для исихазма в его грузинском воплощении.

Л. Г. Дуларидзе


1 Архимандрит, доктор филологии, заведующий кафедрой православного богословия Варшавского университета, Григол Перадзе был арестован гитлеровцами в Варшаве и мученически закончил жизнь в Освенциме в 1942 году. В 1995 году на Поместном Соборе Грузинской Православной Церкви он был причислен к лику святых.


2 О. Михаил Тамарашвили, доктор теологии и профессор Римского университета, погиб 16 сентября 1911 в Италии, близ селения Санта-Маринелла, спасая тонущего. В 1978 г. по инициативе грузинского писателя и исследователя Реваза Табукашвили прах его был перенесен в Тбилиси и похоронен в Дидубийском пантеоне.


3 Марр Н. Я. История Грузии: культурно-исторический набросок. Цит. по.: Кирион. еп. Культурная роль Иверии в истории Руси. Тифлис. 1910. 51.


4 Список переводов Гиорги Афонского см. в его Житии, Символ, №0000, с. 282 – 283.


5 Еп. Кирион (Садзаглишвили) в 1917 г., после восстановления автокефалии Грузинской Церкви был избран католикосом-патриархом с именем Кириона III. Убит через год после избрания в Марткопском монастыре. В сентябре 2002 г. причислен к лику святых как священномученик.


6 Кирион, еп.. Культурная роль Иверии в истории Руси. Тифлис. 1910. с. 34.


7 Там же.


8 Георгий Святогорец. Житие Блаженных отцов наших Иованэ и Эптвимэ. Пер. прот. Иосифа Зетеишвили. (см. № 14.236). Символ 1996. 35. 290.


9 Гиорги Мерчулэ (Законник). Труд и подвижничество достойного жития святого и блаженного отца нашего Григола, архимандрита Хандзтийского. Пер. прот. Иосифа Зетеишвили (см. № 14.222). 259.


10 Монастыри Хандзта, Ошки, Убе, Мидзнадзори, Опиза и другие находятся в полуразрушенном состоянии на территории нынешней Турции.


11 Ранняя версия(краткая) в Sin. 35 (X в.); см. Catal. Sinaî. (№ 14.120). 115—116. Версии Св. Евфимия (до 983), Иоанна Петрици и Петра из Гелати (XIII в.), см. GGL. 143. 213 et 245.


12 Гиорги Мцире. Житие Георгия Святогорца. Пер. прот. Иосифа Зетеишвили. (№ 14.275).Гл. 13 (42), с. 281.


13 Там же, с. 282.


14 Макарий, 4 отрывка из Гомилий, особенно в Sin. 35 et 36 (X в.); см. Catal. Sinaо. 112—113 и 139—140. Кекелидзе К. Этюды. 5. (№ 14.74). Тексты изданы Ильей Абуладзе в «Поучениях отцов» (№ 14.312). 309—314. Два письма, неизвестных на греческом, в Sin. 25 et 35 (X в.) и Jйrus. 73 (XI—XII в.); см. Catal. Sinaî. 60 et 111—112; Blake R., R. P. в ROC 1924. 24. 404; Gribomont J. вRHE 1957. 52. 108. Св. Евфимий перевел 26 Гомилий; см. GGL. 143.


15 Tamarati M. S. Jean Chrysos­tome dans la littérature géorgienne // Chrysostomika. Rome 1908. I. 213—216.


16 Кекелидзе К. Цит. соч.68—83.


17 См. в осн.: ркп Sin. 32—55—33 (датированная 864 г.; Catal. Sinaî. 77—91) и Sin. 50 (X в.; ib. 168—173). Тексты из ркп Sin. 32—55—33 были опубликованы акад. А. Шанидзе.


18 Марк Отшельник, фрагменты или краткие версии Слов О покаянии; О духовном законе; О думающих оправдаться делами; Советы ума, в Sin. 35 (X в.); см: Catal. Sin. 108 – 110; посл. текст также в сб-ке «Поучения отцов», изд. И. Абуладзе. 161—166. Послание к иноку Николаю было переведено Св. Евфимием; см: GGL. 144.


19 Мартирий, фрагм. глав 7—12 из «Книги совершенства» (сир.) в сб-ке «Поучения отцов»; изд. К. Кекелидзе в кн. «Литературные исследования» (на груз. яз.). 3. Тбилиси 1947. 261—313; изд. Абуладзе, «Поучения отцов». 166 —182; изд. и пер. Ж. Гаритта // Muséon. 1956. 69. 246—307. См.: Garitte G., Halleux A. de. Le sermon géorgien du moine Martyrius et son modèle syriaque // Muséon. 1956. 69. 243—312 (с изданием и переводом груз. текста и пер. парал. мест с сирийского); Tarchnisvili M. // Muséon. 71. 1958. 179—185; Id. // BK 34—35. 1960. 64; HLG. 125—127. Фрагмент проповеди на груз. яз. (§ 115—119) сохранился на листе из университета в Граце (№ 2058, 7),


20 «Поучения» Нила Анкирскогоперевел Евфимий Афонский (ркп А 1101 1047 г.). Его же Capita paraenetica, перевод XII столетия, издан T. Чкониа // Бюллетень Института рукописей. Тбилиси. 5. 1963. 103—121. Письма и главы о молитве сохранены в ркп A 60 XIII в.


21 Garitte G. Sextus, 22 «Sentences» dans Sin. 35 (X .) // Muséon. 1959. 72. 355 – 363.


22 Симеон из Месопотамии. Проповедь о смерти. Пер. Евфимия Святогорца, в ркп A 1101 (1047 г.); см: Кекелидзе К. Этюды. 5. (№ 14.74). 109. n. 178; GGL. 145; Garitte G. // Muséon. 74. 1961. 408.


23 Gérard Garitte. La litterature géorgienne spirituelle (№ 14.84). 256.

 

 

Источник: Институт синергийной антропологии

 

Использование материалов возможно
при условии указания активной гиперссылки
на портал «Русский Афон» (www.afonit.info)

Смотри также:
Исихазм и Паламитские Константинопольские Соборы 1341, 1347, 1351 гг.
В Неделю 2-ю Великого поста Православная Церковь чтить память Свт. Григория Паламы, архиепископа Солунского. С его именем тесно связаны Поместные Константинопольские Соборы 1341, 1347 и 1351 гг., кото
О начале полемики вокруг исихазма в эпоху паламитских споров
Сведения о начале споров вокруг исихазма в эпоху паламитских споров, зачинателем которых был Варлаам Калабрийский, дошли до нас из различных источников[1].
Делание (Праксис) и Созерцание (Феория) в исихастской антропологии
Предлагаем читателям портала «Русский Афон» две главы из книги проф. С. С. Хоружего «К феноменологии аскезы», знакомящей с содержанием и существом православного аскетизма — древней исихастской традици
Святитель Григорий Палама: образ совершенного исихаста
Во второе воскресенье Великого поста Церковь торжественно празднует память святителя Григория Паламы, архиепископа и чудотворца Солунского. Память об этом великом святом бережно сохранялась у опытных
В. Лосский. Богословие света в учении святого Григория Паламы
Мистическое богословие св. Григория Паламы, архиепископа Фессалоникийского, вызвало на Западе бурную полемику, не затихшую и через шесть веков. Поднимая вновь одно из тех вероучительных положений, кот
Исихастский метод и его нехристианские параллели
В своей работе «Исихастский метод и его нехристианские параллели» митрополит Диоклийский Каллист (Уэр) рассматривает возможные параллели и различия между исихастским методом молитвы и другими на первы
Прп. Паисий Величковский. Против хулителей Умной молитвы
О том, что умная молитва есть делание древних святых отцов, и против хулителей этой священной и пренепорочной молитвы.
Исихастское богословие Афона
Православный исихазм неразрывно связан с именем святого Григория Паламы — афонского монаха и затворника, впоследствии архиепископа Фессалоникского, которого Церковь назвала «сыном божественного света»
Преподобный Григорий Синаит и его влияние на возрождение исихазма
8/21 августа Православная Церковь чтит память преподобного Григория Синаита (ок. 1268 — 1346) — выдающегося православного подвижника, возродившего на Святой Горе Афон традиции исихазма и практику Иису
Учение о нетварном Фаворском Свете
Предлагаем нашим читателям главу из книги священника Олега Климкова «Опыт безмолвия. Человек в миросозерцании византийских исихастов», посвященную учению Святых Отцов Православной Церкви о нетварном Ф
Последние обновления
Архив сайта
<<<Май 2014>>>
ПнВтСрЧтПтСбВс
   1234
5678910
12131415161718
19202122232425
262728293031 
Видеогалерея

 

 

на верх