Русский Афон

Православный духовно-просветительский портал о русском монашестве на Святой Горе Афон

Научная деятельность иноков Пантелеимонова монастыря в XIX — начале XX вв.

biblioteka monasturya 1 В XIX столетии ученые из Европы, России, Греции и других стран почти непрерывно посещают Святую Гору, исследуя художественные и книжные памятники ее монастырей. Все без исключения исследователи сетуют на плохую сохранность рукописей, небрежение и незнание монашествующими своих исторических документов, на удручающее состояние сохранности большей части рукописного наследия Афона.

НАУЧНЫЙ ЦЕНТР АФОНА

В самих же афонских обителях власти долго занимают весьма пассивную позицию, почти ничего не предпринимая со своей стороны для изучения и издания собственного наследия. Первым местом, где такая традиция была сломлена, стал Пантелеимонов монастырь, обладавший по сравнению с другими древнейшими монастырями относительно небольшой и не такой древней библиотекой. Благодаря просветительской деятельности нескольких своих насельников обитель постепенно приобретает известность научного центра Афона.

Научную работу с документами Руссика начал еще Святогорец Сергий. Исполняя послушание в канцелярии, он вел многочисленную переписку и вынужден был обращаться к различным монастырским документам. Наличие в монастырской библиотеке большого исторического материала как о самой обители, так и о Святой Горе в целом привлекло внимание Святогорца. С 1851 года, после своего возвращения из России, Святогорец занялся составлением Путеводителя по Святой Горе Афонской, для чего он и занялся изучением актового рукописного материала в афонских библиотеках. Подготовленная им книга увидела свет уже после его кончины.

Другой задачей Святогрца было найти документальное обоснование присутствия русского монашества на Афоне. Практическим результатом этих его исследований была статья «Русские иноки на Святой Горе Афонской от исхода X до половины XIX столетия», в которой о. Сергий успел проследить историю русского афонского монашества до начала XVI века.

Архимандрит Порфирий (Успенский), знавший Святогорца лично, не дал его научным занятиям положительной характеристики, но и не разбирал результаты его работы. В вину Святогорцу будущий создатель научной «Истории Афона» вменял отсутствие критики афонских преданий. «Сергий был поэт, а не историк и археолог. Речь у него чисто русская, приятная и инде увлекательная. Но в сказаниях его об Афоне много ходячих бредней местных. Посему настоящим и будущим писателям о сей Горе советую не увлекаться этими сказаниями».

Порфирий не хотел принять мысль, что Святогорец работал над иной задачей, нежели написание «правдивой» истории Афона. Его «Путеводитель» предназначался в первую очередь не для ученых путешественников, а для тех, кто искал на Святой Горе божественного откровения, собственного просветления и умиротворения. Афонские благочестивые предания, рассказы о житиях подвижников, так, как их передавали в устной святогорской традиции, литературно обработанные Святогорцем, служили именно этой цели. Однако именно Святогорец Сергий положил начало внимательному изучению и использованию монахами Руссика собственного рукописного наследия.

БИБЛИОТЕКАРЬ МОНАСТЫРЯ МОНАХ АЗАРИЯ (ПОПЦОВ)

Продолжателем Святогорца стал его земляк-вятчанин о. Азария (Попцов). С именем о. Азарии связана целая эпоха. Он и писатель, и корреспондент, и ученый, и секретарь, и церковный дипломат. Но в первую очередь о. Азария был выдающийся монах, один из ближайших и наиболее деятельных сподвижников о. Иеронима и о. Макария. Кроме этого, именно о. Азария в сложнейший период распри русских с греками (1874–1875) вынес на себе все тяготы административной, канцелярской и дипломатической борьбы.

Как ученый о. Азария получил известность и признание после научного издания актов Пантелеимонова монастыря. Книга вышла в свет в 1873 году. Она имела огромное значение и для изучения истории Пантелеимонова монастыря и для укрепления его положения на Святой Горе. В предисловии издатель обращался и к русским людям в России, и к европейским ученым, и к афонским монастырям. «Как бы ни был тесен круг деятельности древних „Росов“, заброшенных далеко за пределы своего отечества, но уже одно исключительное положение древних соотечественников наших вдали от родины среди современных им древних греков, болгаров, сербов, должно бы, кажется, занимать нас.

Впрочем, цель издания нашего не ограничивается одним желанием занять кого-нибудь. Передавая к сведению всего света скудные сокровища своего архива, мы полагаем только начало обширному и похвальному и поистине славному делу — обнародованию всех древних актов, хранящихся в тайниках библиотек и сосудохранилищ старейших монастырей афонских. Пример наш, быть может, найдет подражателей в честных и царских лаврах: Афанасия, Ватопедской, Иверской, Хиландарской, и ученый мир обогатится новыми сведениями, всегда желаемыми при существовании стольких исторических пробелов в минувшей жизни человечества.

Мы уверены, что такого рода наши думы и желания всякий сочтет уместными и справедливыми, если только представить себе бывающее нередко беспощадное поглощение всепоядающим временем даже и важных памятников письменности; если помыслить, что акты — основание истории — по разным случаям часто гибнут не только непроизводительно, но и бесследно. Опыты сего горестного явления мы действительно и видим как в своей обители, так и в других здешних монастырях.

Или, если некоторые документы и уцелевают, не пожираются временем совсем, то от давности они естественно более и более ветшают, и текст их постепенно изглаждается, а при этом и чтение оных, конечно, соединяется с большим и большим трудом. Следовательно, чем скорее выйдет в свет все, что теперь еще существует и что можно прочесть, тем лучше; и тем по сему, по справедливости, дело это должно быть желательнее. Да будет же по желанию нашему!»

Такой, истинно пионерский для Афона призыв, был озвучен от лица Русского монастыря к другим обителям Афона о. Азарией. Призыв его был услышан не сразу. Аналогичная работа на Афоне растянулась более чем на столетие и еще продолжается в наши дни. При этом работа по каталогизации рукописных собраний и описанию архивов в других монастырях Святой Горы велась по преимуществу не местными насельниками, а приезжими исследователями (зачастую мирянами, в том числе нередко и русскими).

Лишь четверть века спустя после призыва о. Азарии Савва Хиландарец опубликовал описание славянских рукописей и старопечатных книг богатейшего на Афоне хиландарского собрания, которое оставалось действующим и востребованным свыше 80 лет, пока не вышел в свет значительно более полный и подробный каталог академика Д. Богдановича. До систематизации и систематизированной обработки здешнего архива дело дошло еще позднее. Систематические обзоры и краткие каталоги библиотеки Зографского монастыря появились только в XX веке, причем они верой и правдой служили исследователям почти девять десятилетий, пока в 1994 году не появился новый, соответствующий современным требованиям каталог. В один год с каталогом Г.А. Ильинского увидело свет первое издание хрестоматийного ныне свода источников, собранного академиком И. Ивановым, куда вошли и публикации актов из архива Зографа.

АКТЫ РУССКОГО НА СВЯТОМ АФОНЕ МОНАСТЫРЯ СВЯТОГО ВЕЛИКОМУЧЕНИКА И ЦЕЛИТЕЛЯ ПАНТЕЛЕИМОНА

Подготовка издания актов Пантелеимонова монастыря велась о. Азарией при содействии архимандрита Антонина (Капустина). Архимандрит Антонин познакомился с о. Азарией во время посещения Святой Горы в 1859 году, когда он еще служил настоятелем посольской церкви в Афинах. Затем, будучи уже настоятелем церкви при российском посольстве в Константинополе (1860–1865) и начальником Русской Духовной Миссии в Иерусалиме (с сентября 1865 года), архимандрит Антонин поддерживал с о. Азарией постоянный контакт.

aktu monasturyaПервое издание книги «Акты Русского на Святом Афоне монастыря св. великомученика и целителя Пантелеимона». Киев. 1873.

Ученый византинист, эллинист, археолог, церковный дипломат, страстный библиофил: архимандрит Антонин имел с о. Азарией много общих интересов. По просьбе архимандрита Антонина о. Азария наводил для него справки в древних афонских рукописях, фотографировал документы и делал рукописные копии, покупал для него редкие книги и рукописи. Чтобы показать масштаб этих отношений, достаточно процитировать одно из писем о. Антонина к своему афонскому корреспонденту о. Азарии от 4 апреля 1862 года.

«Боголюбивейший и всечестнейший отец Азария! Не нахожу слов довольно к восхвалению Вас, да к тому же и не знаю, станете ли Вы слушать от меня похвалы себе. В смирении Вы столько утверждены, что Вас можно хвалить безбоязненно, это правда, но еще безбоязненнее предоставить Вас хвалить Господу. Поручения мои, одно за другим, Вы выполняете с такою ревностию, что это просто на диво мне! Чуть я ублажил себя мыслию, что могу иметь в библиотеке своей старые минеи, как добрый старец Никон уже и приносит их мне, и не их только, а еще с ними и две славянские книги! Итак, помимо похвал, спасибо Вам самое задушевное за Ваше внимание к моим просьбам.

Напрасно Вы спрашиваете, приобретать ли и оставшиеся на полочке книги? Еще бы не приобретать! Приобретать непременно! И всякие другие в том же роде вышедшие из употребления вещи собирать в мою убогую археологическую житницу, из которой со временем они поступят в библиотеки русских духовных академий — на просвещение русских пастырей Церкви. О старопечатных славянских книгах я просил Вас приложить особенное изыскательское тщание и, по-видимому, говоря о том, их только и имел в виду. Но — беда с Вами, учеными! Привыкши говорить в совершенный образ, вы и тут нашли неопределенность и вопрошаете: печатные ли книги разумел я или рукописные. Нечего делать, надобно поправиться.

Во-первых, я разумел вообще книги славянские, а во-вторых, в частности, старопечатные. Нравится Вам такой ответ? Теперь Вы, пожалуй, возьмете да и спросите, какие я разумел под старопечатными? Екатерининские, например, или петровские? Ибо и те, и другие равно уже старые. Но — отче мудрословеснейший! И те, и другие слишком молоды для меня. Мне хочется иметь собрание славянских книг XVI века.... Таких книг есть десятка два, по крайней мере наиболее известных археологам. Они печатались наиболее в Венеции, в Цетинье и других славянских городах. Таковы например Евангелие, Апостол, Псалтирь, Октоих (две отдельные части), Пентикостарь, Триодь, Праздничная Минея (по милости Вашей уже имеется), Служебник, Требник и пр. в этом роде. Те, при которых есть летосчислительное указание, разумеется, должны быть предпочитаемы, но если и нет его, не беда. Лишь бы только книга была вся. Наконец, если она и не имеет совершенной целости, но есть книга редкая, то опять имеет полное право на поступление в ученый кабинет.

Да скажем уже проще: всякая старопечатная книга славянская (да зауряд уже и греческая) смело может быть приобретаема в счет казны моей. Ибо вспомните, что у нас четыре академии да пятьдесят семинарий... Но если бы Вы расширили круг своей деятельности и за пределы старопечатности, т.е. переступили в область старописности, то в этом случае также не погрешили бы против моего желания, хотя, по совести говоря, мне не хочется посягать на рукописи. Я приобретаю только те, которые продаются, и, следовательно, непременно будут проданы если не мне, так другому. Этим правилом может руководствоваться и Ваша всечестность».

Впервые речь об издании актов Пантелеимонова монастыря зашла в начале 1865 года. О. Азария прислал о. Антонину в Константинополь копии некоторых актов и в особенности копии подписей, предложив ему сделать расшифровку этих трудночитаемых фрагментов. 8 апреля 1865 года архимандрит Антонин представил первые результаты своей работы и некоторые соображения относительно подготовки издания.

«Не знаю, хорошо ли я выдержал экзамен Ваш.... Совершенно согласен с Вами относительно замечания Вашего о важности собственных имен в актовых подписях Святой Горы. Но как же соблюсти точность в них? Перекликаться нам с Вами из-за нескольких морей неудобно. Остается или факсимилировать Вам все собственные (по крайней мере — сомнительные) имена, или приехать сюда со всеми документами, или как-нибудь мне ехать к Вам. На последнее нет в настоящее время надежды. Убо, избирайте любое из первых двух средство...

Вы напрасно требуете позаочно моего мнения. Чтобы произнести суждение об ней, непременно нужно видеть ее в подлиннике. При том же — покайтесь — ведь Вы списали только часть существующих на документе приписок... Но также надеюсь, что Вы убедитесь из сего, что для уразумения всего, что содержится в старых актах, необходимо видеть их глазами и даже осязать их руками. Видите, что необходимо Вам прибыть сюда и захватить с собою всю свою шарабору...».

Вероятно, участие о. Антонина было действительно необходимо, потому что уже 3 августа 1865 года о. Азария неожиданно появился в его квартире в Константинополе с оригиналами актов. «Работе же, как видно, конца не будет. Придется перевесть десятков с пять разных документов», — записал на следующий день в своем дневнике архимандрит Антонин. В сентябре Синод неожиданно командирует о. Антонина в Иерусалим, для следствия и доклада по делу о конфликте начальника Русской Духовной Миссии архимандрита Леонида (Кавелина) с Иерусалимским Патриархом, российским консулом и собственными сотрудниками. Оригиналы актов он перевозит с собой в Святой Град в надежде продолжить занятия.

Однако всю зиму Антонин проболел, а в остальное время вынужден был уделять время исполнению поручений Синода и посла в Константинополе Н. П. Игнатьева. Летом 1866 года, перебравшись из Иерусалима в Яффу, Антонин вновь занялся разбором актов Пантелеимонова монастыря, о чем известил о. Азарию, пригласив его приехать для совместной работы. В письме от 4 ноября 1866 года Антонин извещал о. Азарию, что без его присутствия дело не сдвинется: «Вы пустились в разные поездки да болезни и оставили меня одного трудиться. Вот теперь и пожинайте плод своего посева. Разве уж не подъедете ли сюда (если заживусь долго здесь) Великим постом? Или дождетесь моего возвращения в Царьград?». И позднее Антонин продолжал настаивать на приезде в Иерусалим о. Азарии.

«Итак, Вы доселе не едете ко мне для принятия участия в актовой работе! Вследствие сего и работа стоит неподвижно на том пункте, на котором остановилась в июле месяце. Что же последует далее? Вы будете гневаться на мое бездействие, а я буду выставлять Вам на вид Ваше упорное нежелание поклониться святым местам. В извинение себе Вы ссылаетесь на разные недуги, приключившиеся Вам в самый момент отправления Вашего с Св. Горы. Да недуги-то эти потому и приключаются, что Вы все норовите в Константинополь по разным житейским делам, а оставляете в стороне Св. Град с его высокими духовными утешениями. Попробуйте, решитесь плыть вместо Востока на Юг, и увидите, что все пойдет как по маслу. Не многословлю. Приезжайте, пока я здесь. Все-таки лучше вместе сделать ту или другую экскурсию по Святой Земле, а во время отдыха подремать над актами. Ведь мне и самому хотелось бы поскорее покончить это дело».

Слова эти возымели действие, и 23 мая 1867 года о. Азария прибыл в Иерусалим для дальнейшей работы над Актами совместно с о. Антонином. Их совместные занятия продолжались до 14 июня того же года. Вероятно, оригиналы документов о. Азария увез на Афон, а 25 сентября 1867 года прислал в Иерусалим письмо с фотографиями актов, по которым еще оставались вопросы. Впрочем, сделано было так много, что уже в конце 1867 года Антонин интересовался, когда появится в свет печатное издание актов Пантелеимонова монастыря. На предложение написать предисловие к этому изданию Антонин ответил решительным отказом. «Пишите Вы сами предисловие к ним. Я не горазд стал на это. А вы все более и более сказываетесь мастером сих дел».

Однако до сдачи книги в печать было еще далеко. 11 декабря 1867 года Антонин получил от «отрока пещного» о. Азарии «свиток». 15 декабря Антонин ездил в Крестное училище вместе с грузинским иеромонахом о. Феодором, где по этому поводу собрались все профессора: «разбирали Азариевы рукописи общими силами». В ответном письме на Афон Антонин писал: «Все Ваши письма и посылки получены в свое время цело и хорошо. Ни одной буквы из них не выпало дорогой и не пропало. Того же надеюсь я от судьбы милостивой и для сей моей посылки. И жаль было бы, если бы случилось противное сему. Сколько трудов положено Вами над листами Вашими! Не говорю уже о моем маранье, испестрившем оные с угла на угол. Надобно, однако, сказать правду: достался мне соком, как говорят, поверочный пересмотр их.

Самописные копии старых актов, сами в себе совершенство nec plus ultra сущи, приходилось не по одному разу разбирать и перечитывать при помощи увеличительного стекла и большей частию вечером при тусклом свете свечки. Можете представить, каково все это было для глаз! Но, как бы то ни было, дело с ними теперь покончено. То, что осталось неразобранным, надеюсь, останется таковым если не навеки, то надолго... Насчет подписей под патриаршими грамотами надеюсь вскорости сообщить Вам более удовлетворительные сведения. Лучший пособник в разборе их, нам говорят, есть сам Патриарх, а его не всегда можно заловить на подобную работу. Иверскую подпись (на двух актах, одного и того же игумена) прочитали живущие теперь здесь наши грузинские иеромонахи, обещающиеся быть и у Вас после Пасхи.

Что сказать о фотографических снимках Ваших? Поддаюсь грешному чувству зависти — фотограф бо есмь. Просто — лучше требовать нельзя. Поистине можно Вас поздравить с этим редким и неоцененным приобретением. От предисловия я решительно отказываюсь и не имею ни права, ни долга писать оное. Извольте строчить сами. Каждый документ списывайте вдоль и впоперек, так, чтобы ученому читателю решительно не с чем было обратиться потом к Вам, исключая одной глубокой благодарности. Подстрочные примечания пичкайте как можно более, на всякое собственное имя, вызывающее Вас, афонцев, на размышление».

biblioteka monasturyaРуссик. Библиотека. Фото начала XX в.

Таким образом, в подготовке текстов актов Пантелеимонова монастыря в Иерусалиме оказались задействованы все, кто имел отношение к науке: профессора Крестной школы, грузинский иеромонах, знавший старогрузинский язык, и даже сам Иерусалимский Патриарх, умевший разбирать почерка и подписи на греческих документах. Теперь дело действительно близилось к концу. 17 августа 1868 года Антонин прибыл в Константинополь для свидания с Н. П. Игнатьевым. В Константинополе занимался актами, а 30 августа туда приехал и о. Азария. Вместе они еще раз обсудили какие-то сложные для прочтения места, и Антонин вернулся в Иерусалим, пообещав о. Азарии вернуть имевшиеся у него подлинные акты и итоговый результат своей работы.

12 апреля 1869 года он сообщал о. Азарии, что собирался выслать копии еще в феврале, но оказии не случилось. «К неделе св. мироносиц акты таким образом будут в Константинополе. Там Вы их и ловите». Вероятно, речь шла о результате работы Антонина; отправив свои рукописи вместе с рукописными копиями о. Азарии, он посчитал свою работу завершенной, потому что, когда о. Азария вновь попросил его сверить документы, он ответил решительным отказом.

«Напали Вы на бедного человека ни за что, ни про что. Что хочешь делай, а три кожи оные сличи между собою! Уж я писал, что теперь для меня это вещь нелегкая, ибо при мне не осталось никаких памятников моих занятий Вашими актами, и я, по совести, не знаю, что и как мною было делано и сделано, так как решительно не обладаю Митридатовою памятью... Ничто не помогло! Сличи, да и только! Ну вот Вам, возьмите, сличил обе копии (кожи — тож) между собою. Не зная, как их отличить и поименовать каждую, я назвал одну двучастною, а другую тричастною, так как один из фотографированных листов имеет два акта рядом, а другой три. По сему признаку Вы их сейчас сыщете. Затем в Вашей воле дать им печатную кличку, какую хотите. Двучастная копия очевидно имеет большее значение, чем ее товарка. Я тоже, согласно с Вами, готов отдать предпочтение третьей коже (что вместе с Кирилловою грамотою), но кажется и на ней подписи черчены одною и тою же рукою. Вам это обстоятельство виднее, ибо Вы обладаете самою кожею».

Из текста предисловия известно, что книга была полностью готова еще в 1870 году. По каким-то причинам издание затянулось. Печатали ее в родной для о. Антонина типографии Киево-Печерской Лавры под присмотром профессора Киевской духовной академии Филиппа Алексеевича Терновского (1838–1884). В книгу о. Азарии вошли акты греческие, сербские, русские, угровлахийские и молдавские за период с 1036 по 1833 год. Издание актов Пантелеимонова монастыря было событием историческим, а о. Азария сделался знаменитым святогорским ученым далеко за пределами Святой Горы.

«Пора великому старцу, почившему на лаврах после издания „Актов“, говоря мирским языком, перевернуться на другой бок» писал о. Макарию Антонин, имея в виду, что после древностей хорошо бы заняться и современной историей Руссика. Вообще Антонин, по-видимому, пытался через игумена Макария повлиять на дальнейшую научно-литературную деятельность о. Азария, в которой были заинтересованы все представители России на Православном Востоке.

«Вон какой-то тайновидец византийский отпечатал недавно в Константинополе книжку (по-французски), в которой уверяет, что Руссик Ваш служит гнездом русской политической пропаганды для всей Македонии, получая за то ежегодно от русского правительства пятьдесят тысяч рублей и пр. Пусть-ка его преподобнословесие сочинит ответ на такую сикофантию. А то давно уже ничего не издает в свет нового. Вот ему и работа!» — пишет Антонин в начале 1877 года.

И вновь: «Также свидетельствую братский поклон о. Азарии. Подгоняйте его, чтобы он „не засиживался в девках“, а продолжал рождать словесных чад на пользу обители, науки, отчизны и Православной Церкви». Однако в 1878 году болезнь о. Азарии усилилась, и 4 апреля он умер от воспаления желудка. «Глубоко опечалила меня неожиданная и как бы преждевременная кончина приснопамятного труженика о. Азарии. Я многого еще надеялся от его учено-археологических занятий и даже давал ему кое-какие поручения с своей стороны, имеющие церковно-исторический интерес. Господь да упокоит дух его!» — писал о смерти своего товарища архимандрит Антонин.

Преемником о. Азарии стал его ученик о. Матфей (Ольшанский). В награду за свою помощь о. Антонин оставил фотокопии актов в Иерусалиме и вернул их в библиотеку монастыря лишь в декабре 1886 года, когда узнал, что после кончины о. Азарии в полном собрании фотокопий монастырских актов обнаружились лакуны. Игумен Макарий передал фотографии о. Матфею (Ольшанскому).

РУССКИЙ САМОРОДОК

Отец Матфей был пострижен в монашество в Руссике в 1865 году. На Афоне он изучил греческий, турецкий и французский языки. Обучился церковному пению и несколько лет исполнял послушание певчего в посольской церкви в Константинополе. В 1873 году он был назначен помощником о. Азарии по библиотеке и вместе с ним участвовал в греко-русском процессе 1874–1875 годов. После кончины о. Азарии он занял должность библиотекаря и секретаря обители.

В биографическом очерке А. А. Дмитриевского о. Матфей назван русским самородком: и такая характеристика не являлась преувеличением. Его трудами библиотека превратилась в одно из крупнейших научных книгохранилищ на Востоке, куда съезжались ученые из России, Греции и Европы. С большинством ученых, византинистов и эллинистов о. Матфей поддерживал личную переписку. Время о. Матфея было временем, когда Русский Пантелеимонов монастырь был признан одним из центров изучения Христианского Востока, где не только радушным хозяином ученых гостей, но и деятельным сотрудником их был библиотекарь о. Матфей.

За вторую половину XIX века значительно пополнилась монастырская библиотека, которая в 1844 году насчитывала 500 печатных книг и 60 рукописей, а к концу столетия составляла около 20 000 печатных книг и более 1000 рукописей. Отбор и покупка рукописей у других монастырей осуществлялись благодаря трудам библиотекарей о. Азарии (Попцова) и особенно о. Матфея (Ольшанского). Его активные контакты с византинистами А. А. Дмитриевским, В. Э. Регелем, И. В. Помяловским, Н. Ф. Красносельцевым, А. И. Алмазовым нашли отражение в сохранившейся переписке ученых и еще ждут своего исследования.

dmitrievskiyАлексей Афанасьевич Дмитриевский (1856–1929)

Особенно тесными были связи с Афоном профессора Киевской духовной академии Алексея Афанасьевича Дмитриевского, который многократно приезжал на Св. Гору с целью изучения рукописей и подготовки своих трудов по исторической литургике. Близкая духовная дружба с отцами монастыря св. Пантелеимона и глубокое уважение, которое он к ним испытывал, побудили его заняться историей монастыря в XIX веке и написать ряд небольших книг и статей об афонских подвижниках и современной ему жизни Святой Горы. Дмитриевский был одним из немногих ученых, который исследовал современную ему жизнь русского Афона; в его архиве сохранилось много оригиналов и копийных документов из архива монастыря Святого Пантелеимона, присылаемых ему библиотекарем схимонахом Матфеем и лишь отчасти использованных в его опубликованных трудах.

В конце XIX — начале ХХ века на Афон неоднократно приезжали с учеными целями русские византинисты. Целью их занятий было изучение письменных и археологических памятников, церковной архитектуры и живописи; они неизменно встречали гостеприимный приют в русских обителях. Степан Иванович Пономарев, известный русский писатель-библиограф посетил монастырь в 1873 году и составил каталог библиотеки монастыря. В 1888 году побывал в монастыре с научной командировкой Николай Васильевич Покровский, профессор Санкт-Петербургской духовной академии, будущий директор Императорского Санкт-Петербургского Археологического института.

Летом 1891 года с научной командировкой посетил Святую гору Александр Иванович Александров, экстраординарный профессор кафедры славянской филологии Казанского университета (впоследствии — епископ Анастасий, ректор Санкт-Петербургской духовной академии). Результатом этой поездки были научные публикации двух афонских рукописей, службе свв. Кирилу и Мефодию и найденную им в библиотеке Пантелеймоновского монастыря рукопись «Физиолога» . Впоследствии, по его просьбе, братией монастыря была скопирована, а затем и опубликована еще одна рукопись из собрания Пантелеймоновского монастыря.

С целью изучения рукописей в научной командировке на Афоне лето 1894 года провел приват-доцент Московского государственного университета, а впоследствии академик Императорской Академии наук (Академии наук СССР), председатель Отделения русского языка и словесности Василий Михайлович Истрин. Он дал детальное описание и разбор славянских рукописей, хранящихся в святых обителях. Результатом работы В.М. Истрина на Афоне было написание и защита докторской диссертации «Откровение Мефодия Патарского и апокрифические видения Даниила» и написание работы о составе Толковой Палеи.

В том же году в монастыре побывал в научной командировке выдающийся искусствовед, будущий член-корреспондент Императорской Академии наук (1914) Дмитрий Власьевич Айналов. Неоднократно посещал монастырь с научными целями Петр Алексеевич Лавров, филолог-славист, будущий член-корреспондент Императорской Академии наук (1902), академик АН СССР (1923). В 1896 году, находясь в научной командировке, посетил монастырь Василий Эдуардович Регель — историк-византинист, будущий член-корреспондент Российской академии наук (1898), главный редактор (с 1894 по 1914 год) журнала «Византийский временник».

Постоянную связь поддерживал с монастырем и неоднократно там бывал директор Константинопольского русского археологического института Федор Иванович Успенский, будущий академик Российской Академии наук (Академии наук СССР), профессор Ленинградского университета, главный редактор (с 1904 по 1928 год) журнала «Византийский временник». В 1898 году научную поездку на Афон совершил выдающийся историк искусства и археолог, академик Императорской Академии наук Никодим Павлович Кондаков. Результатом посещения Святой Горы стали его научные работы «Памятники христианского искусства на Афоне» (СПб, 1902) и «Иконы Синайской и Афонской коллекций преосвященного Порфирия» (СПб, 1902). 

К.А. Вах

Публикуется по книге: «История Русского на Афоне Свято-Пантелеимонова монастыря с 1735 до 1912 года».
Серия «Русский Афон ХIХ-ХХ веков», том 5. – Афон: Свято-Пантелеимонов монастырь, 2015

Использование материалов возможно
при условии указания активной гиперссылки
на портал «Русский Афон» (www.afonit.info)

Смотри также:
Игумен Русика прп. Исаия Афонский. День памяти - 21 августа
Афон не раз выдвигал из своей среды яркие личности государственного масштаба. Достаточно вспомнить игумена Исаию, возглавлявшего монастырь Св. Пантелеимона в 70-е годы XIV века. В научной литературе е
Равноапостольный князь Владимир и Русский Афон. К вопросу об основании древнерусского монастыря на Афоне во времена св. князя Владимира Киевского
Формирование монашеской традиции на Руси восходит ко временам Великого князя Киевского Владимира Святославовича (+1015), вскоре после его женитьбы на византийской принцессе Анне и Крещения Руси.
Прп. Ангелина Сербская в судьбе Русского Афона. День памяти - 14 июля
В истории Русского монастыря на Афоне удивительным образом переплелись судьбы нескольких братских православных народов, и прежде всего – русских (всех русских, вышедших из Днепровской Святой Руси), се
Благотворительность Афонского Пантелеимонова монастыря: построенные школы и больницы, помощь бедным и сиротам
Особую и очень яркую страницу истории Русского на Афоне Свято-Пантелеимоновского монастыря составляет обширная благотворительная деятельность и помощь, которую оказывала его братия различным православ
Издательская деятельность Пантелеимонова монастыря в XIX — начале XX вв.
Во второй половине XIX века Пантелеимонов монастырь стал одним из крупнейших издателей церковной литературы для России. Издательская деятельность тех лет служила двуединой цели — донесению до российск
Пасха красная или испытание веры. 23 апреля - память мученической кончины покровителей Русика свщмч. Григория V Константинопольского и князя Скарлата Каллимаха
23 апреля на Афоне в Свято-Пантелеимоновом монастыре уже более 190 лет из года в год свято чтут память мученической кончины покровителей Русика – священномученика Григория V, Патриарха Константинополь
Русские старцы-отшельники на Святой Горе Афон
Традиции русского пустынного и пещерного подвижничества никогда не иссякали как на Святой Горе, так и на Святой Руси. Со времен преподобного Антония Печерского, 1000 лет назад принесшего и утвердившег
Чудо явления святого првомуч. Стефана русскому афонскому старцу Никострату (Кириллову)
Память святого апостола первомученика и архидиакона Стефана торжественно отметили 9 января в различных обителях Святой Горы, – сообщает корреспондент портала Afonit.info.
Афонский Пантелеимонов монастырь и последние годы царя Ивана Грозного
В конце 1581 года умер старший сын и наследник московского царя Иоанна Васильевича Грозного, царевич Иван Иванович. Смерть царевича Ивана вызвала большое количество вкладов на помин его души в монасты
Афон и православная миссия на Алтае
В рамках празднования 1000-летия русского монашества на Святой Горе Афон в Алтайском крае в этом году по благословению митрополита Барнаульского и Алтайского Сергия на горе Синюха Колыванского хребта
Последние обновления
Архив сайта
<<<Май 2017>>>
ПнВтСрЧтПтСбВс
1234567
891011121314
15161718192021
222425262728
293031    
Видеогалерея

 

 

на верх