Русский Афон

Православный духовно-просветительский портал о русском монашестве на Святой Горе Афон

Русские князья — покровители Святой Горы и Русика в XVI веке

jmp 1С 1497 года Россия со столицей в Москве, уже достаточно консолидированная (хотя и не восстановленная в прежних границах), фактически принимала на себя не только представительские, но и ктиторские функции на Афоне. Щедрость великого князя Ивана III стала известна всем святогорским монастырям, прежде всего крупнейшим — Лавре, Ватопеду, Ксиропотаму.

РЕГУЛЯРНЫЕ МИССИИ ИЗ РОССИКОНА НА РУСЬ

Можно предположить, что после успешного завершения миссии игумена Паисия по «проторенной дороге» пошли за милостыней в Москву монахи различных православных церквей и различных святогорских монастырей. В 1500 году великого князя Московского посетили старцы Анастасий и Иоаникий, посланные из Сербии, от Митрополита Белградского Феофана. Паломничество Ксиропотамского старца Герасима в 1502 году (возможно, также инициированное Раду Великим) закончилось неудачно: он был ограблен при возвращении.

Преемники Ивана III — Василий III Иванович и Иван IV Грозный — продолжали по отношению к Святой Горе политику, начатую их отцом и дедом. Во время правления Василия III сношения России со Святой Горой стали особенно оживленными. Есть множество свидетельств, ярко характеризующих чрезвычайно внимательное и уважительное отношение великого князя к Афону.

Начало регулярным миссиям из Россикона (Русика) положили архидьякон Пахомий Россиконовский со старцем Иаковом, пришедшие в Москву с просительными грамотами по благословению Прота Паисия и игумена Россикона Саввы в 1506 году, вскоре после смерти Ивана III — видимо, именно в связи с вступлением на великокняжеский престол его наследника.

Великий князь Василий III Иоаннович (1505–1533)Великий князь Василий III Иоаннович (1505–1533).

Новый великий князь передает в монастырь Св. Пантелеимона богатый вклад на помин души своих родителей (его мать скончалась в 1503 году, на два года раньше супруга): если верить летописям, в число даров входили пять сороков соболей, 5000 белок, а также серебряный ковш Ивана III. Не вся посылаемая помощь предназначалась русской обители: значительная часть милостыни, особенно вденежной форме, была передана Проту Паисию — вероятно, для дальнейшего распределения.

О поученной всеми обителями поддержке косвенным образом свидетельствует тот факт, что имена Ивана Васильевича и Софии Палеолог были тогда же включены в синодики всех афонских монастырей. Великий князь послал также Протату отдельную грамоту, где сообщалось о разрешении посылать монахов-святогорцев для сбора пожертвований в России. Обитель же Св. Пантелеимона получила особую привилегию — посылать старцев за милостыней непосредственно к царю. С этого времени монастырские посольства стали регулярно приходить на Русь; только в последней четверти века, после вакуфной реформы и связанных с нею бедствий, приведших к упадку Россикона, в контактах его с Москвой случился значительный перерыв, а затем они возобновились лишь ненадолго — до начала Смутного времени.

ПРЕПОДОБНАЯ АНГЕЛИНА БРАНКОВИЧ

Всего двумя годами позже ктиторские отношения между Русью и Россиконом получили новое официальное подкрепление. В 1509 году к Василию III обратилась за помощью вдова последнего сербского правителя Ангелина Бранкович, позднее канонизированная Православной Церковью в лике преподобных (память 10 дек., а также серб. 30 июля, рус. 1 июля).

После смерти мужа (1476) прп. Ангелина и двое ее сыновей оставались в изгнании в Северной Италии. В 1486 году по приглашению венгерского короля Матьяша Хуньяди они перебрались в Венгрию, причем старший ее сын Георгий получил в управление Сремскую область на юге Венгерского королевства, населенную преимущественно сербами. Там она, будучи фактически соправительницей сына, покровительствовала Православной Церкви (в том числе по мере сил и афонским монастырям). Сохранились грамоты ее и ее сыновей монастырю Св. Павла (1495), Хиландару (1498) и греческой обители Эсфигмен (1499).

В конце 1500 х годов прп. Ангелина основала Крушедольский монастырь на Фрушка-Гора. Приступая к его строительству, она обратилась за материальной помощью к великому князю Московскому. Помощь была оказана, и строительство монастыря, ставшего местом упокоения последних Бранковичей (муж Ангелины Стефан Слепой и младший сын Иоанн также были прославлены Церковью), завершилось успешно. В том же послании Ангелина просила московского правителя возобновить ктиторство по отношению к Русской обители на Афоне, ярко описав бедственное положение обители, лишенной покровителя и защитника. В своем обращении она отмечала: «... все остальные монастыри имеют своих ктиторов, а этот ждет твоей милости».

Надо отдать должное сербским ктиторам, почти два столетия покровительствовавшим Россикону: они не раз подчеркивали, что являются лишь «временными хранителями», принявшими его на свое попечение до тех пор, когда русские князья вновь смогут сами оказывать поддержку своему монастырю. И вот действительно наступил такой момент. Роли поменялись: сербы, многие годы благодетельствовавшие русским, теперь сами оказались под чужеземным игом и должны были просить о поддержке.

Обращение единоверной сербской княжны не могло не найти отклика у Василия III, в жилах которого текла и греческая кровь. Так великий русский князь становится официальным опекуном и покровителем русского монастыря, подтвердив свое ктиторство по отношению к нему, а также покровительство всей Святой Горе.

ПОМОЩЬ РУССКИЙ ЦАРЕЙ ДРУГИМ СВЯТОГОРСКИМ ОБИТЕЛЯМ

Инициатива установления постоянных связей с Русью в описываемое время, по всей видимости, принадлежит игумену Россикона Паисию. Только в 1506 году к отношениям с Москвой подключается Прот Святой Горы, просьбу которого доставил великому князю Василию III Иоанновичу архидьякон Россикона Пахомий. С этого акта началась помощь и другим монастырям Афона со стороны русских великих князей и их преемников.

Следующая просительная грамота Прота — 1507 года. Акты Протата, подтверждающие получение милостыни, здесь нами не рассматриваются. Посылалась милостыня Проту и в 1509 году. 1515–1517 годы — важная страница в истории взаимоотношений России со Святой Горой. Узнав о готовности русского князя поддерживать единоверцев, в 1514 году в Москву приходят старец Мелетий, инок Лавры Св. Афанасия, и старец Нифонт из Ватопеда.

На обратном пути на Афон (1515) их сопровождали послы великого князя на Афон Василий Копыл и Иван Варавин, а также незадолго до того прибывший в Москву турецкий посол Феодорит Камал и посольство Москвы в Турцию во главе с В. А. Коробовым. С ними были посланы на Афон три грамоты: жалованная грамота на свободный проезд в Россию афонских монахов для сбора пожертвований, просьба о присылке «переводчика книжного» (о чем речь впереди) и грамота, сообщающая о милостыне: Проту Симеону для афонских обителей передавалась тысяча рублей как вклад по душе Иоанна III и Софии Палеолог, и еще такая же сумма в дар.

В обители, из которых приходили посланцы, — Ватопед и Великую Лавру — Василий III пожертвовал по серебряной чаре, камчатые ризы и пелены к иконам прп. Афанасия Афонского и Благовещения (престольный праздник Ватопедского монастыря). Примерно тогда же или чуть позже к Митрополиту Варлааму и великому князю прибыли с грамотами из Пантелеимонова монастыря иноки Савва, Пахомий и Матфей; с ними также была отослана большая милостыня.

Дошедшая до нас грамота игумена Пантелеимонова монастыря Митрополиту Варлааму от 1516 года содержит просьбу о милостыне и указание, что прежний митрополит Симон (1495–1511) «миловал» святой монастырь. Сохранилась летописная запись 1520 года об отъезде проигумена Россикона Саввы с милостыней деньгами, иконами, одеждами и прочими, в том числе Ксиропотамскому монастырю. Можно предположить, что с проигуменом Россикона Саввой была отправлена милостыня и другим монастырям, так как Митрополит Макарий (Булгаков) в «Истории Русской Церкви» упоминает благодарственную грамоту Прота 1525 года «за подаяние им нищим, в откуп бусурманскому царю».

Примечательно, что одновременно отправляются посольства в Константинополь и на Афон. По сообщениям Коробова, вернувшегося в Москву в феврале 1516 года, «Копыл с Варавиным осталися в Царьграде» — то есть они еще находились в Турции, а не на Афоне. Задержали ли их дорожные трудности (по словам русского посла в Крыму Ивана Мамонова, Варавин писал ему: «здесь нам жити нужно; а тамгу с нас взяли, а другую хотят взяти»), или же длительное пребывание в Константинополе входило в их планы, мы не знаем, но вернее второе. Летописи сообщают: «Василий Копыл из Царягорода пошел в святую гору Афонскую... с милостынею, а Варавин остался в Цареграде великого князя для потреб».

Только весной 1516 года, перед Пасхой, Копыл отправился на Афон, причем отправился один — Иван Варавин оставался в Константинополе. Это подтверждает и грамота властей Ватопедского монастыря Василию III об отправлении к нему Максима Грека: в ней говорится только о Василии Копыле. В мае 1517 года посольство, в состав которого входили Копыл, Варавин и Максим Грек, отправилось из Константинополя на Русь, но на пути его ожидало еще много задержек.

В феврале 1518 года входивший в его состав Василий Шадрин сообщал с пути: «Да едет, государь, со мною Копыл и Варавин, а с ними, государь, едут митрополит сам-друг от Патриарха изо Царя-града, да из твоего, государь, монастыря от Пантелеимона Святого едет Сава проигумен, а из Вартопета, государь, едет к тебе государю Максим старец сам третей».

Путешественники прибыли в Москву в марте. Таким образом, цели русских посланцев на Афон не ограничивались доставкой на Святую Гору богатой милостыни от Василия III и его жены Соломонии на помин души родителей и с просьбой молиться о чадородии (после десяти лет брака Соломония все еще оставалась бесплодной), а со Святой Горы на Русь — ученого переводчика. Они явно выполняли и какие-то иные поручения, более тесно связанные с политикой.

Особый интерес представляет грамота к Василию III от настоятеля Россикона Паисия с просьбой о ктиторстве и о заступничестве перед турецким султаном: «Будь новым ктитором отчины своей, дому и обители Святого Пантелеймона; малым трудом ты потрудишься, а великую мзду и милость восприимешь от Бога, и почесть и похвалу в будущем веке, и сие тебе вменится от Бога, как бы тому, кто от основания его создал; ибо сам Господь пречистыми устами извещает: будут первии последними, а последнии — первими. <…> Еще приносим любовное моление великому государю, что какая есть пшеница на пашне, чем монастырь содержится, с той турки берут у нас десятину; пошли о том некую речь турскому царю, ибо знает твое государство, чтобы не брали с нас десятины и нашему бы монастырю не давать им ничего».

Нет ничего странного в том, что, получив такую просьбу, Василий III с большим интересом расспрашивал Максима Грека об афонских монастырях. Мы знаем, что великий князь, несомненно, выполнил первую просьбу. Насколько возымела действие вторая, точно сказать сложно, но хиландарские иноки, пришедшие в 1550 году на Русь для сбора пожертвований, просили Ивана IV о том же самом (очень вероятно, что турок приходилось просить о подобных вещах не по одному разу).

СВЯТИТЕЛЬ САВВА СЕРБСКИЙ

Около 1517 года произошло еще одно событие, важное для русской церковной истории: инок Исайя доставил в Москву с Афона пространное житие Саввы Сербского, написанное на рубеже ХIII–ХIV веков иеромонахом Феодосием. На новом месте этот памятник пользовался необыкновенной популярностью и способствовал поддержанию почитания сербского святителя на Руси. Фигура Св. Саввы становится известна русским приблизительно начиная с конца XIV века, когда стали восстанавливаться русско-сербские связи, разрушенные монгольским игом.

Св. Савва и его отец, прп. Симеон Мироточивый. Икона XVII в. Афон, монастырь ХиландарСв. Савва и его отец, прп. Симеон Мироточивый. Икона XVII в. Афон, монастырь Хиландар.

Впрочем, вначале эта известность сводится к сведениям о культе этого святого в Сербии и среди иноков-сербов на Святой Горе — в том числе, разумеется, и в Россиконе. Вообще, перенесение почитания национального святого в другую страну — не слишком частое событие, и оно не происходит без особых причин. Скажем, в Болгарии и Сербии, соседних странах, тесно связанных и в историческом, и в культурном отношении, круг общих славянских святых был не так уж велик. Внезапный «расцвет» почитания Св. Саввы на Руси в середине XV века обусловлен был церковно-политическими причинами: это период установления автокефалии Русской Церкви. Московские книжники искали поддержку в истории Болгарской и Сербской Церквей, в прошлые века добившихся независимости от Константинополя.

Значительную часть «Сказания о болгарской и сербской Патриархиях» (этот текст был помещен в качестве предисловия в некоторых списках Кормчей книги) составляет житие Саввы, основанное по большей части (если не исключительно) на устных легендах — возможно, пришедших с Афона. Начиная со «Сказания…», можно говорить о том, что первый сербский архиепископ становится широко известен на Руси. В это же время служба Св. Савве появляется в русских минеях.

ВТОРОЙ БРАК РУССКОГО КНЯЗЯ

В 1526 году, при Вселенском Патриархе Иеремии I (1522–1545), великий князь Василий III проявляет, по нашему мнению, весьма большое доверие Афону, обратившись с «воспрошением» к Проту «о сочетании второго брака» ради рождения наследника. Оно было составлено уже после того, как в 1525 году Соломония с согласия митрополита Даниила была пострижена в монахини с именем София. Против этого решительно выступали инок Вассиан Косой, а также не кто иной, как Ватопедский инок Максим, по прозванию Грек.

Видимо, чувствуя неоднозначность ситуации, великий князь прибегает к помощи авторитета афонцев. Ответ Василию III обсуждался на Афоне в присутствии представителей всех монастырей. Характерно, что «воспрошение» было обращено именно к главе Святой Горы, а не к Вселенскому Патриарху. С одной стороны, это свидетельствует о высочайшем духовном авторитете Афона для страны (не меньшем, чем авторитет Патриарха?). С другой — возможно, автор обращения просто не был уверен в положительном ответе Иеремии I, в противоположность Проту, неоднократно получавшему вспоможение из Москвы.

Так или иначе, но положительное «Писание» Прота Паисия «о сочетании второго брака» было получено в том же году. Оно известно по легендарному памятнику древнерусской публицистики — «Выписи из Святогорьские грамоты, что прислана к великому князю Василию Ивановичю о сочтении втораго брака и разлучении перваго брака чадородия ради. Творение Паисеино, старца Серапонского монастыря» (в некоторых списках — «Керапонтова» или даже «Ферапонтова»; по мнению М. Н. Тихомирова, имеется в виду Ксиропотам). Не совсем ясно, пришло ли благословение Прота на Русь до свадьбы Василия с Еленой Глинской или после, однако важно, что благословение было получено.

ОГРАБЛЕНИЕ ИГУМЕНА РОССИКОНА

За последние годы княжения Василия III (после 1526 года) сохранилась единственная летописная запись 1533 года о милостыне, полученной игуменом Россикона Гавриилом. Речь идет об огромной сумме в 15 000 золотых; видимо, пожертвование предназначалось и для других афонских монастырей. Игумен Гавриил пришел в Россию традиционным для того времени путем — через Валахию и Молдавию. Но на обратном пути он оказался в Минске и там был ограблен.

Ввиду значительности суммы Василий III направил посланника Ивана Глаголева с обращением к королю Польскому и великому князю Литовскому Сигизмунду I Старому (1506–1548), настаивая на возврате игумену Россикона изъятого. Сохранилась также адресованная польскому королю грамота правителя Валахии Раду VII от 1535 года, где содержится та же просьба.

На сегодняшний день у нас нет информации о том, увенчалась ли хоть частичным успехом миссия Глаголева и удалось ли игумену Гавриилу вызволить жертву Василия III, но какие-то деньги игумен до Россикона, очевидно, довез. По крайней мере, в просительной грамоте 1549 года царю Иоанну IV Васильевичу, помимо сообщения о бедственном положении обители и просьбы о заступничестве перед турецким султаном, говорится и о том, что милостыни, доставленной игуменом Гавриилом, хватило только на часть стены.

Драматизм истории ограбления игумена Россикона Гавриила резко усиливается, если понимать, что все эти события происходили преддверии грабительской Вакуфной реформы.

В 1529 году впервые встречается упоминание о метохе Россикона в Каламарии Като Бальбос, не упоминаемом в дарениях ни сербских деспотов, ни византийских императоров. Остается предположить, что этот метох или был обретен как составная часть одной из обителей, вошедших в структуру Россикона, или же был куплен на пожертвования, в том числе (а вероятно, даже преимущественно) русские.

 канд. экон. н. Д.В. Зубов

Публикуется по книге: «История Русского на Афоне Свято-Пантелеимонова монастыря с древнейших времен до 1735 года».
Серия «Русский Афон ХIХ-ХХ веков», том 5. – Афон: Свято-Пантелеимонов монастырь, 2015.

Использование материалов возможно
при условии указания активной гиперссылки
на портал «Русский Афон» (www.afonit.info)

Смотри также:
Продолжатель традиции старчества. Духовник Афонского Пантелеимонова монастыря иеросхимонах Агафодор (Буданов)
17 (30) ноября 1920 года отошел ко Господу выдающийся подвижник Русского на Афоне Свято-Пантелеимонова монастыря, ученик его великих старцев Иеронима (Соломенцова) и Макария (Сушкина), а впоследствии
Отношение некоторых иностранцев к Русскому на Афоне Свято-Пантелеимонову монастырю в последние годы игуменства схиархимандрита Макария (Сушкина)
Доклад доктора философии Н. И. Феннелла на международной научной конференции «Русь — Святая гора Афон: тысяча лет духовного и культурного единства» в рамках юбилейных торжеств, приуроченных к празднов
Русские старцы-отшельники на Афоне
Традиции русского пустынного и пещерного подвижничества никогда не иссякали как на Святой Горе, так и на Святой Руси. Со времен преподобного Антония Печерского, 1000 лет назад принесшего и утвердившег
Подвижник нашего времени. Жизнеописание 100-летнего игумена Афонского Пантелеимонова монастыря о. Иеремии (Алехина) (+ ФОТО)
Исполнилось 40 дней с момента блаженной кончины Игумена Русского на Афоне Свято-Пантелеимонова монастыря схиархимандрита Иеремии (Алехина), преставившегося ко Господу 4 августа ( 22 июля ст. ст.) 2016
Святогорский игумен - схиархимандрит Андрей (Веревкин) и явление Светописанного образа Пресвятой Богородицы
Чудесное явление Светописанного образа Пресвятой Богородицы в 1903 году случилось в Русском Свято-Пантелеимоновом монастыре на Святой Горе Афон во времена игуменства в обители выдающегося святогорског
Равноапостольный князь Владимир и Русский Афон. К вопросу об основании древнерусского монастыря на Афоне во времена св. князя Владимира Киевского
Формирование монашеской традиции на Руси восходит ко временам Великого князя Киевского Владимира Святославовича (+1015), вскоре после его женитьбы на византийской принцессе Анне и Крещения Руси.
Прп. Ангелина Сербская в судьбе Русского Афона
В истории Русского монастыря на Афоне удивительным образом переплелись судьбы нескольких братских православных народов, и прежде всего – русских (всех русских, вышедших из Днепровской Святой Руси), се
Русь и Афон в XVI веке: Миссия игумена Паисия
Несмотря на всю поддержку православных государей в XVI веке, на регулярные пожертвования, святогорские обители все более и более впадали в бедность из-за непосильных турецких поборов. Россикон пережил
Русские княжества эпохи междоусобиц и Святая Гора в XII — XIII веках
Переход великого княжения к Андрею Юрьевичу Боголюбскому (ум. 1174), сыну Юрия Долгорукого, ознаменовался некоторым отдалением Руси от Византии. На Руси это период междоусобиц, дробления княжеств и ча
Русский Афон и Святогорский Пантелеймонов монастырь: 1000-летие стояния в молитве
Предлагаем нашим читателям коллективную статью сотрудников редакции портала «Русский Афон», посвященную 1000-летию древнерусского монашества на Святой Горе Афон и истории Русского на Афоне Свято-Панте
Последние обновления
Архив сайта
Видеогалерея

 

 

на верх