Русский Афон

Православный духовно-просветительский портал о русском монашестве на Святой Горе Афон

Русские князья — покровители Святой Горы и Русика в XVI веке

jmp 1С 1497 года Россия со столицей в Москве, уже достаточно консолидированная (хотя и не восстановленная в прежних границах), фактически принимала на себя не только представительские, но и ктиторские функции на Афоне. Щедрость великого князя Ивана III стала известна всем святогорским монастырям, прежде всего крупнейшим — Лавре, Ватопеду, Ксиропотаму.

РЕГУЛЯРНЫЕ МИССИИ ИЗ РОССИКОНА НА РУСЬ

Можно предположить, что после успешного завершения миссии игумена Паисия по «проторенной дороге» пошли за милостыней в Москву монахи различных православных церквей и различных святогорских монастырей. В 1500 году великого князя Московского посетили старцы Анастасий и Иоаникий, посланные из Сербии, от Митрополита Белградского Феофана. Паломничество Ксиропотамского старца Герасима в 1502 году (возможно, также инициированное Раду Великим) закончилось неудачно: он был ограблен при возвращении.

Преемники Ивана III — Василий III Иванович и Иван IV Грозный — продолжали по отношению к Святой Горе политику, начатую их отцом и дедом. Во время правления Василия III сношения России со Святой Горой стали особенно оживленными. Есть множество свидетельств, ярко характеризующих чрезвычайно внимательное и уважительное отношение великого князя к Афону.

Начало регулярным миссиям из Россикона (Русика) положили архидьякон Пахомий Россиконовский со старцем Иаковом, пришедшие в Москву с просительными грамотами по благословению Прота Паисия и игумена Россикона Саввы в 1506 году, вскоре после смерти Ивана III — видимо, именно в связи с вступлением на великокняжеский престол его наследника.

Великий князь Василий III Иоаннович (1505–1533)Великий князь Василий III Иоаннович (1505–1533).

Новый великий князь передает в монастырь Св. Пантелеимона богатый вклад на помин души своих родителей (его мать скончалась в 1503 году, на два года раньше супруга): если верить летописям, в число даров входили пять сороков соболей, 5000 белок, а также серебряный ковш Ивана III. Не вся посылаемая помощь предназначалась русской обители: значительная часть милостыни, особенно вденежной форме, была передана Проту Паисию — вероятно, для дальнейшего распределения.

О поученной всеми обителями поддержке косвенным образом свидетельствует тот факт, что имена Ивана Васильевича и Софии Палеолог были тогда же включены в синодики всех афонских монастырей. Великий князь послал также Протату отдельную грамоту, где сообщалось о разрешении посылать монахов-святогорцев для сбора пожертвований в России. Обитель же Св. Пантелеимона получила особую привилегию — посылать старцев за милостыней непосредственно к царю. С этого времени монастырские посольства стали регулярно приходить на Русь; только в последней четверти века, после вакуфной реформы и связанных с нею бедствий, приведших к упадку Россикона, в контактах его с Москвой случился значительный перерыв, а затем они возобновились лишь ненадолго — до начала Смутного времени.

ПРЕПОДОБНАЯ АНГЕЛИНА БРАНКОВИЧ

Всего двумя годами позже ктиторские отношения между Русью и Россиконом получили новое официальное подкрепление. В 1509 году к Василию III обратилась за помощью вдова последнего сербского правителя Ангелина Бранкович, позднее канонизированная Православной Церковью в лике преподобных (память 10 дек., а также серб. 30 июля, рус. 1 июля).

После смерти мужа (1476) прп. Ангелина и двое ее сыновей оставались в изгнании в Северной Италии. В 1486 году по приглашению венгерского короля Матьяша Хуньяди они перебрались в Венгрию, причем старший ее сын Георгий получил в управление Сремскую область на юге Венгерского королевства, населенную преимущественно сербами. Там она, будучи фактически соправительницей сына, покровительствовала Православной Церкви (в том числе по мере сил и афонским монастырям). Сохранились грамоты ее и ее сыновей монастырю Св. Павла (1495), Хиландару (1498) и греческой обители Эсфигмен (1499).

В конце 1500 х годов прп. Ангелина основала Крушедольский монастырь на Фрушка-Гора. Приступая к его строительству, она обратилась за материальной помощью к великому князю Московскому. Помощь была оказана, и строительство монастыря, ставшего местом упокоения последних Бранковичей (муж Ангелины Стефан Слепой и младший сын Иоанн также были прославлены Церковью), завершилось успешно. В том же послании Ангелина просила московского правителя возобновить ктиторство по отношению к Русской обители на Афоне, ярко описав бедственное положение обители, лишенной покровителя и защитника. В своем обращении она отмечала: «... все остальные монастыри имеют своих ктиторов, а этот ждет твоей милости».

Надо отдать должное сербским ктиторам, почти два столетия покровительствовавшим Россикону: они не раз подчеркивали, что являются лишь «временными хранителями», принявшими его на свое попечение до тех пор, когда русские князья вновь смогут сами оказывать поддержку своему монастырю. И вот действительно наступил такой момент. Роли поменялись: сербы, многие годы благодетельствовавшие русским, теперь сами оказались под чужеземным игом и должны были просить о поддержке.

Обращение единоверной сербской княжны не могло не найти отклика у Василия III, в жилах которого текла и греческая кровь. Так великий русский князь становится официальным опекуном и покровителем русского монастыря, подтвердив свое ктиторство по отношению к нему, а также покровительство всей Святой Горе.

ПОМОЩЬ РУССКИЙ ЦАРЕЙ ДРУГИМ СВЯТОГОРСКИМ ОБИТЕЛЯМ

Инициатива установления постоянных связей с Русью в описываемое время, по всей видимости, принадлежит игумену Россикона Паисию. Только в 1506 году к отношениям с Москвой подключается Прот Святой Горы, просьбу которого доставил великому князю Василию III Иоанновичу архидьякон Россикона Пахомий. С этого акта началась помощь и другим монастырям Афона со стороны русских великих князей и их преемников.

Следующая просительная грамота Прота — 1507 года. Акты Протата, подтверждающие получение милостыни, здесь нами не рассматриваются. Посылалась милостыня Проту и в 1509 году. 1515–1517 годы — важная страница в истории взаимоотношений России со Святой Горой. Узнав о готовности русского князя поддерживать единоверцев, в 1514 году в Москву приходят старец Мелетий, инок Лавры Св. Афанасия, и старец Нифонт из Ватопеда.

На обратном пути на Афон (1515) их сопровождали послы великого князя на Афон Василий Копыл и Иван Варавин, а также незадолго до того прибывший в Москву турецкий посол Феодорит Камал и посольство Москвы в Турцию во главе с В. А. Коробовым. С ними были посланы на Афон три грамоты: жалованная грамота на свободный проезд в Россию афонских монахов для сбора пожертвований, просьба о присылке «переводчика книжного» (о чем речь впереди) и грамота, сообщающая о милостыне: Проту Симеону для афонских обителей передавалась тысяча рублей как вклад по душе Иоанна III и Софии Палеолог, и еще такая же сумма в дар.

В обители, из которых приходили посланцы, — Ватопед и Великую Лавру — Василий III пожертвовал по серебряной чаре, камчатые ризы и пелены к иконам прп. Афанасия Афонского и Благовещения (престольный праздник Ватопедского монастыря). Примерно тогда же или чуть позже к Митрополиту Варлааму и великому князю прибыли с грамотами из Пантелеимонова монастыря иноки Савва, Пахомий и Матфей; с ними также была отослана большая милостыня.

Дошедшая до нас грамота игумена Пантелеимонова монастыря Митрополиту Варлааму от 1516 года содержит просьбу о милостыне и указание, что прежний митрополит Симон (1495–1511) «миловал» святой монастырь. Сохранилась летописная запись 1520 года об отъезде проигумена Россикона Саввы с милостыней деньгами, иконами, одеждами и прочими, в том числе Ксиропотамскому монастырю. Можно предположить, что с проигуменом Россикона Саввой была отправлена милостыня и другим монастырям, так как Митрополит Макарий (Булгаков) в «Истории Русской Церкви» упоминает благодарственную грамоту Прота 1525 года «за подаяние им нищим, в откуп бусурманскому царю».

Примечательно, что одновременно отправляются посольства в Константинополь и на Афон. По сообщениям Коробова, вернувшегося в Москву в феврале 1516 года, «Копыл с Варавиным осталися в Царьграде» — то есть они еще находились в Турции, а не на Афоне. Задержали ли их дорожные трудности (по словам русского посла в Крыму Ивана Мамонова, Варавин писал ему: «здесь нам жити нужно; а тамгу с нас взяли, а другую хотят взяти»), или же длительное пребывание в Константинополе входило в их планы, мы не знаем, но вернее второе. Летописи сообщают: «Василий Копыл из Царягорода пошел в святую гору Афонскую... с милостынею, а Варавин остался в Цареграде великого князя для потреб».

Только весной 1516 года, перед Пасхой, Копыл отправился на Афон, причем отправился один — Иван Варавин оставался в Константинополе. Это подтверждает и грамота властей Ватопедского монастыря Василию III об отправлении к нему Максима Грека: в ней говорится только о Василии Копыле. В мае 1517 года посольство, в состав которого входили Копыл, Варавин и Максим Грек, отправилось из Константинополя на Русь, но на пути его ожидало еще много задержек.

В феврале 1518 года входивший в его состав Василий Шадрин сообщал с пути: «Да едет, государь, со мною Копыл и Варавин, а с ними, государь, едут митрополит сам-друг от Патриарха изо Царя-града, да из твоего, государь, монастыря от Пантелеимона Святого едет Сава проигумен, а из Вартопета, государь, едет к тебе государю Максим старец сам третей».

Путешественники прибыли в Москву в марте. Таким образом, цели русских посланцев на Афон не ограничивались доставкой на Святую Гору богатой милостыни от Василия III и его жены Соломонии на помин души родителей и с просьбой молиться о чадородии (после десяти лет брака Соломония все еще оставалась бесплодной), а со Святой Горы на Русь — ученого переводчика. Они явно выполняли и какие-то иные поручения, более тесно связанные с политикой.

Особый интерес представляет грамота к Василию III от настоятеля Россикона Паисия с просьбой о ктиторстве и о заступничестве перед турецким султаном: «Будь новым ктитором отчины своей, дому и обители Святого Пантелеймона; малым трудом ты потрудишься, а великую мзду и милость восприимешь от Бога, и почесть и похвалу в будущем веке, и сие тебе вменится от Бога, как бы тому, кто от основания его создал; ибо сам Господь пречистыми устами извещает: будут первии последними, а последнии — первими. <…> Еще приносим любовное моление великому государю, что какая есть пшеница на пашне, чем монастырь содержится, с той турки берут у нас десятину; пошли о том некую речь турскому царю, ибо знает твое государство, чтобы не брали с нас десятины и нашему бы монастырю не давать им ничего».

Нет ничего странного в том, что, получив такую просьбу, Василий III с большим интересом расспрашивал Максима Грека об афонских монастырях. Мы знаем, что великий князь, несомненно, выполнил первую просьбу. Насколько возымела действие вторая, точно сказать сложно, но хиландарские иноки, пришедшие в 1550 году на Русь для сбора пожертвований, просили Ивана IV о том же самом (очень вероятно, что турок приходилось просить о подобных вещах не по одному разу).

СВЯТИТЕЛЬ САВВА СЕРБСКИЙ

Около 1517 года произошло еще одно событие, важное для русской церковной истории: инок Исайя доставил в Москву с Афона пространное житие Саввы Сербского, написанное на рубеже ХIII–ХIV веков иеромонахом Феодосием. На новом месте этот памятник пользовался необыкновенной популярностью и способствовал поддержанию почитания сербского святителя на Руси. Фигура Св. Саввы становится известна русским приблизительно начиная с конца XIV века, когда стали восстанавливаться русско-сербские связи, разрушенные монгольским игом.

Св. Савва и его отец, прп. Симеон Мироточивый. Икона XVII в. Афон, монастырь ХиландарСв. Савва и его отец, прп. Симеон Мироточивый. Икона XVII в. Афон, монастырь Хиландар.

Впрочем, вначале эта известность сводится к сведениям о культе этого святого в Сербии и среди иноков-сербов на Святой Горе — в том числе, разумеется, и в Россиконе. Вообще, перенесение почитания национального святого в другую страну — не слишком частое событие, и оно не происходит без особых причин. Скажем, в Болгарии и Сербии, соседних странах, тесно связанных и в историческом, и в культурном отношении, круг общих славянских святых был не так уж велик. Внезапный «расцвет» почитания Св. Саввы на Руси в середине XV века обусловлен был церковно-политическими причинами: это период установления автокефалии Русской Церкви. Московские книжники искали поддержку в истории Болгарской и Сербской Церквей, в прошлые века добившихся независимости от Константинополя.

Значительную часть «Сказания о болгарской и сербской Патриархиях» (этот текст был помещен в качестве предисловия в некоторых списках Кормчей книги) составляет житие Саввы, основанное по большей части (если не исключительно) на устных легендах — возможно, пришедших с Афона. Начиная со «Сказания…», можно говорить о том, что первый сербский архиепископ становится широко известен на Руси. В это же время служба Св. Савве появляется в русских минеях.

ВТОРОЙ БРАК РУССКОГО КНЯЗЯ

В 1526 году, при Вселенском Патриархе Иеремии I (1522–1545), великий князь Василий III проявляет, по нашему мнению, весьма большое доверие Афону, обратившись с «воспрошением» к Проту «о сочетании второго брака» ради рождения наследника. Оно было составлено уже после того, как в 1525 году Соломония с согласия митрополита Даниила была пострижена в монахини с именем София. Против этого решительно выступали инок Вассиан Косой, а также не кто иной, как Ватопедский инок Максим, по прозванию Грек.

Видимо, чувствуя неоднозначность ситуации, великий князь прибегает к помощи авторитета афонцев. Ответ Василию III обсуждался на Афоне в присутствии представителей всех монастырей. Характерно, что «воспрошение» было обращено именно к главе Святой Горы, а не к Вселенскому Патриарху. С одной стороны, это свидетельствует о высочайшем духовном авторитете Афона для страны (не меньшем, чем авторитет Патриарха?). С другой — возможно, автор обращения просто не был уверен в положительном ответе Иеремии I, в противоположность Проту, неоднократно получавшему вспоможение из Москвы.

Так или иначе, но положительное «Писание» Прота Паисия «о сочетании второго брака» было получено в том же году. Оно известно по легендарному памятнику древнерусской публицистики — «Выписи из Святогорьские грамоты, что прислана к великому князю Василию Ивановичю о сочтении втораго брака и разлучении перваго брака чадородия ради. Творение Паисеино, старца Серапонского монастыря» (в некоторых списках — «Керапонтова» или даже «Ферапонтова»; по мнению М. Н. Тихомирова, имеется в виду Ксиропотам). Не совсем ясно, пришло ли благословение Прота на Русь до свадьбы Василия с Еленой Глинской или после, однако важно, что благословение было получено.

ОГРАБЛЕНИЕ ИГУМЕНА РОССИКОНА

За последние годы княжения Василия III (после 1526 года) сохранилась единственная летописная запись 1533 года о милостыне, полученной игуменом Россикона Гавриилом. Речь идет об огромной сумме в 15 000 золотых; видимо, пожертвование предназначалось и для других афонских монастырей. Игумен Гавриил пришел в Россию традиционным для того времени путем — через Валахию и Молдавию. Но на обратном пути он оказался в Минске и там был ограблен.

Ввиду значительности суммы Василий III направил посланника Ивана Глаголева с обращением к королю Польскому и великому князю Литовскому Сигизмунду I Старому (1506–1548), настаивая на возврате игумену Россикона изъятого. Сохранилась также адресованная польскому королю грамота правителя Валахии Раду VII от 1535 года, где содержится та же просьба.

На сегодняшний день у нас нет информации о том, увенчалась ли хоть частичным успехом миссия Глаголева и удалось ли игумену Гавриилу вызволить жертву Василия III, но какие-то деньги игумен до Россикона, очевидно, довез. По крайней мере, в просительной грамоте 1549 года царю Иоанну IV Васильевичу, помимо сообщения о бедственном положении обители и просьбы о заступничестве перед турецким султаном, говорится и о том, что милостыни, доставленной игуменом Гавриилом, хватило только на часть стены.

Драматизм истории ограбления игумена Россикона Гавриила резко усиливается, если понимать, что все эти события происходили преддверии грабительской Вакуфной реформы.

В 1529 году впервые встречается упоминание о метохе Россикона в Каламарии Като Бальбос, не упоминаемом в дарениях ни сербских деспотов, ни византийских императоров. Остается предположить, что этот метох или был обретен как составная часть одной из обителей, вошедших в структуру Россикона, или же был куплен на пожертвования, в том числе (а вероятно, даже преимущественно) русские.

 канд. экон. н. Д.В. Зубов

Публикуется по книге: «История Русского на Афоне Свято-Пантелеимонова монастыря с древнейших времен до 1735 года».
Серия «Русский Афон ХIХ-ХХ веков», том 5. – Афон: Свято-Пантелеимонов монастырь, 2015.

Использование материалов возможно
при условии указания активной гиперссылки
на портал «Русский Афон» (www.afonit.info)

Смотри также:
Благотворительность Афонского Пантелеимонова монастыря: построенные школы и больницы, помощь бедным и сиротам
Особую и очень яркую страницу истории Русского на Афоне Свято-Пантелеимоновского монастыря составляет обширная благотворительная деятельность и помощь, которую оказывала его братия различным православ
Издательская деятельность Пантелеимонова монастыря в XIX — начале XX вв.
Во второй половине XIX века Пантелеимонов монастырь стал одним из крупнейших издателей церковной литературы для России. Издательская деятельность тех лет служила двуединой цели — донесению до российск
Научная деятельность иноков Пантелеимонова монастыря в XIX — начале XX вв.
В XIX столетии ученые из Европы, России, Греции и других стран почти непрерывно посещают Святую Гору, исследуя художественные и книжные памятники ее монастырей. Все без исключения исследователи сетую
Пасха красная или испытание веры. 23 апреля - память мученической кончины покровителей Русика свщмч. Григория V Константинопольского и князя Скарлата Каллимаха
23 апреля на Афоне в Свято-Пантелеимоновом монастыре уже более 190 лет из года в год свято чтут память мученической кончины покровителей Русика – священномученика Григория V, Патриарха Константинополь
Русские старцы-отшельники на Святой Горе Афон
Традиции русского пустынного и пещерного подвижничества никогда не иссякали как на Святой Горе, так и на Святой Руси. Со времен преподобного Антония Печерского, 1000 лет назад принесшего и утвердившег
Чудо явления святого првомуч. Стефана русскому афонскому старцу Никострату (Кириллову)
Память святого апостола первомученика и архидиакона Стефана торжественно отметили 9 января в различных обителях Святой Горы, – сообщает корреспондент портала Afonit.info.
Афонский Пантелеимонов монастырь и последние годы царя Ивана Грозного
В конце 1581 года умер старший сын и наследник московского царя Иоанна Васильевича Грозного, царевич Иван Иванович. Смерть царевича Ивана вызвала большое количество вкладов на помин его души в монасты
Афон и православная миссия на Алтае
В рамках празднования 1000-летия русского монашества на Святой Горе Афон в Алтайском крае в этом году по благословению митрополита Барнаульского и Алтайского Сергия на горе Синюха Колыванского хребта
Продолжатель традиции старчества. Духовник Афонского Пантелеимонова монастыря иеросхимонах Агафодор (Буданов)
17 (30) ноября 1920 года отошел ко Господу выдающийся подвижник Русского на Афоне Свято-Пантелеимонова монастыря, ученик его великих старцев Иеронима (Соломенцова) и Макария (Сушкина), а впоследствии
Отношение некоторых иностранцев к Русскому на Афоне Свято-Пантелеимонову монастырю в последние годы игуменства схиархимандрита Макария (Сушкина)
Доклад доктора философии Н. И. Феннелла на международной научной конференции «Русь — Святая гора Афон: тысяча лет духовного и культурного единства» в рамках юбилейных торжеств, приуроченных к празднов
Последние обновления
Архив сайта
<<<Июль 2016>>>
ПнВтСрЧтПтСбВс
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627283031
Видеогалерея

 

 

на верх