Русский Афон

Православный духовно-просветительский портал о русском монашестве на Святой Горе Афон

Иеросхимонах Серафим Карульский. Об освобождении сердца от земной «суеты»

Иеросхимонах Серафим Карульский. Об освобождении сердца от земной «суеты»Самый подвиг дела спасения, производящий движение от земли к небу, заключается в том, чтобы сердце оставляло, т. е. отвергало привычное и приятное ему земное — ради Бога, ради будущей жизни. И это происходит по вере, по вере, что будет будущая жизнь, что этого оставления оно и требует, ибо в этом «уход» и заключается.

Почему? Потому что человек живет сердцем, им любит, им прилепляется ко всему, что ему приятно, привычно, на что оно соглашается и принимает. Где сердце — там и весь человек внутренний. «Идеже бо есть сокровище ваше, тут будет и сердце ваше» (Мф. 6, 21). А ведь, он то и погибает от греха, в коем грехе и есть прилепление к земному, точнее — к неугодному Богу.

И «прилепившийся» к земному уже не прилеплен к Богу, «не можете, бо служить двум господам» (Лк. 16, 13). Сердце наше неделимо, — когда любит одно — другое оставляет, привязываясь к земному, не может уже двигаться к небесному. Рассмотри и виждь, что и во временной, земной жизни человек живет в кругу знакомых ему впечатлений, ощущений, переживаний, одного отвращаясь, к другому стремясь, — чем? — сердцем.

Если же сердце возлюбит небесное истинно, т. е. потянется к нему, прилепится сочувствием своим, пожеланием, что и есть свойственное ему дело, тогда только и начинает двигаться к нему действительно. А от того земного круга впечатлений, в котором обычно оно живет и что удерживает его от жизни в небесном, отвращается, потому что не живет уже земными переживаниями, но небесными.

Переживать же небесное и есть «уход» от земного к небу, к ангелам, которые на небе переживают небесное, отсюда и выражение: «небесный человек» и «земный ангел». Живет тогда человек «небесным», «земное» сердцем оставляя. Собственное же дело сердца есть «вкус» к чему нибудь; у спасающегося — к духовному — «духовный вкус» («Путь ко спасению» еп. Феофана).

Итак, обрати внимание, что земное, привычное и приятное удерживает тебя от шествия к вечному, небесному отечеству. Отсюда понятно, в чем сущность «подвига» святых: оставляли (а это сердцем делается) привычное, приятное, заменяя его жизнью будущего века — какая там будет — верою, «преогорчевая чувства» жестоким житием; сердце бо хочет своего привычного, а человек волею, разумом и верою не позволяет ему этого, но на правляет к небесному.

Со временем же привычное делается приятным, как говорит еп. Игнатий, тогда и подвигу конец, сердце бо привыкает к духовному и само уже живет им, не нужно принуждать его более. Сердце само удовлетворяется небесным, получив вкус к нему. Так именно совершается движение к небу «день от дне», когда оставляется сердцем привычное, у каждого свое, а в сущности же очень близкое у всех людей, потому что у всех оно земное, доступное чувствам; устройство бо природы человеческой одно у всех, ибо в том земном все рождаются и к нему привыкают, что и нужно оставлять, идя к вечному.

Потому — внимай сердцу: чем оно живет? в том и нужно охлаждать его; но не просто (бессмысленно), а заменяя предмет его небесным, и — ради Бога, т. е. небесного и вечного, того, что угодно Богу, что приближает к Нему, — на то устремлять сердце, подвигать его. Охлаждать же сердце нужно к привычному земному, обращая внимание к лучшему, в этом заключается движение к вечному.

Вот и «внимай себе» (сердцу), вот и «делание», и отеческое «вырабатывание спасения», вот и молитва Иисусова, с этим она соединяется и обращается в непрестанную «память Божию» и «любовь Божию», что и есть дело непрестанной молитвы Иисусовой. Это и есть «с Богом жить». Когда усиливается внимание к Богу, ко Господу, тогда сердце охлаждается к земному, — это и есть «делание».

Когда знаешь, и помнишь, и делаешь это, тогда и делание шествия к небу совершается одновременным — к Богу стремлением (что начинается с памяти о Нем) и сердца охлаждением к земному (удерживающему внутреннего человека от Бога), тогда-то и происходит шествие. Потому люди и сделались наследниками суеты, что они отпали от небесного и в своем падшем состоянии тянутся к земному, сердце их живет земным.

И куда от этого денешься?! Остается или закрыть глаза на это и навсегда жить в земном, или, зная, чем земное кончается, учись жить небесным, вечным. Но как ты можешь жить небесным, когда сердце твое претворилось чрез падение человека в земное и земным живет? А чтобы исцелить его и охладить к земному, зажечь же в нем огонь небесный, нужно не оставлять вниманием этого больного сердца, чтобы все земные пристрастия из него вычистить.

Поэтому пока не совершится этого очищения, то и не отнимается от человека «суета». Ибо посредством «суеты» и делается возможным лечение пристрастий к земному, она их выявляет. Иначе, т. е. без дел суеты, скроется плен сердца и сделается недоступным к освобождению, а он есть! и сам собою не исчезнет, потому и долго держится суеты, даже до времени очищения сердца от земных пристрастий, лишающих вечности.

Пока живешь земным — вечным не живешь, а кто перестанет наслаждаться, начнет блаженствовать. А человек думает, что случайно попал он в условия суеты, и безразсудно старается отделаться от нее, безрассудно, т. е. не очистившись, не освободившись от плена земного. Ну, освободишься от суеты — дел земных, — а дальше что? Сердце-то ведь привязано пристрастием к земному, значит, и останешься в плену, привязанный к земле, — «земля и все дела на ней — сгорят» (2 Петр. 3, 10), а что с прилепившимся к ней будет?!

Вот к чему ведет преждевременное освобождение от «суеты»! — к неисцельности и гибели. Да и дела-то земные называются суетою только тогда, когда делаются без памяти Божией, значит, без Него, с забвением, по увлечению ими, о спасении, без делания освободительного, тогда они — суета! А если под покровом их совершается работа освобождения чрез то делание внутреннее при делах, то они уже не суета, а средство к освобождению из плена земного.

А попробуй иначе освободиться, когда сердце твое земляное, а переработать его в небесное нельзя, нет к нему пути, и пребывают в нем цепи. Но чрез «суету» — «проникоша вси делающие беззаконие, яко да потребятся в век века» (Пс. 91, 8), т. е. пристрастия человека делаются очевидными и тогда становятся доступными к искоренению. Так, и стремясь к безмолвию, знай, что не столько внешние обстоятельства удерживают тебя от него, сколько сокрытое в тебе еще пристрастие к земному, т. е. сердце твое живет еще земным, привычным.

Какая же тебе будет при этом польза от безмолвия, от лишения деятельности земной? Так и останешься в плену, неисцельным, потеряв возможность очищаться. Стремления к небесному, которое бы пересиливало в тебе земную жизнь сердца, еще не имеешь, а того, что ведет к этому — очищению от земного, уклоняешься. Пустыня бо сама по себе не очищает страсти, а усыпляет их, но «сон» их не есть исчезновение, а когда «проснутся» пред лицом соблазна — что будет??

Поэтому знай пользу земных дел («суеты»), когда соединяются они с деланием; и если не дается безмолвие — еще приготовляйся к нему. Приготовление же заключается в очищении, очищение же заключается в видении своих пристрастий и отвержении их от сердца, что совершается во время дел земных; пристрастия бо живут и действуют в делах, и в них бывают достаточно видны, достаточно ясно, оставление же дел тех, ради Бога, ослабляет пристрастия и со временем уничтожает их.

То и другое нужно! И чтобы действовали страсти (раз уж они есть), и чтобы отвергать их неудовлетворением, что бывает, когда оставляются, по временам, дела приятные (по вере, ради Бога), сердце отталкивает их. Этим отталкиванием они и ослабевают, чем и совершается очищение сердца. Очищение бо — очищение страстей есть... как и: «Бог — Бог сердца есть». Во время действия страстей они искореняются, а когда сокрыты и бездействуют, тогда они недоступны искоренению, а пребывают! В делах-то и действуют и проявляются, потому и нужны дела, чтобы искоренять страсти.

Мудрость же в том, чтобы при сильных еще страстях не заходить в область их, она бо глубока, чтобы не потопила (не довела до падения), но нужно столько допускать им проявляться, сколько в силах удержать их, отринуть от сердца. Изволением бо сердца усиливаются страсти — «питаются» изволением, отвержением же их от сердца — исчезают, не имеют бо сущности сами по себе, но «развращенная воля» — причина их проявления и появления.

Потому отталкивание сердца и уничтожает их — само дает жизнь или само и отнимает! В этом и смысл «делания» при делах. Зри и поучение св. Иоанна Златоуста в «Прологе», ноября 15-го: по изволению человеков попускает Бог им, чего хотят — «занеже не изволиша вечныя пищи (сладости, как поясняется негде), ко жизни этой временной привязашася», а эта привязанность и есть изволение сердца к земному, привычному, и услаждение им, так что к небесному, невидимому еще, оно холодно, не стремится к нему, и достигнет ли его когда-либо, при таком холодном к нему отношении?!

Публикуется по книге: «Афонское Добротолюбие о безмолвии и молитве».
Серия «Русский Афон XIX-XX вв.» Т. 14. Святая Гора,
Русский Свято-Пантелеимонов монастырь на Афоне, 2015. 

Использование материалов возможно
при условии указания активной гиперссылки
на портал «Русский Афон» (www.afonit.info)

Смотри также:
5 поучений преподобного Паисия Святогорца о смерти и будущей жизни
Преподобный Паисий Святогорец вслед за апостолом Павлом мог сказать: «для меня жизнь — Христос, и смерть — приобретение» (Флп. 1:21). В 1966 году старец тяжело заболел и ему отняли большую часть легки
5 мудрых изречений преподобного Максима Грека
Выдающийся церковный деятель, переводчик и писатель преподобный Максим Грек оставил после себя богатое духовное наследие. Начав свой подвижнический путь в афонской обители, всю свою жизнь святогорский
О познании Бога. Десять изречений старца Силуана Афонского
Познание Бога – это основная и первоочередная задача каждого христианина, стоящая перед нами на пути внутреннего совершенствования и спасения. По сути, это и есть цель нашей жизни. Но познание это не
Восемь правил прп. Паисия Величковского о соблюдении поста
Прп. Паисий Величковский (1722 - 1794) – один из выдающихся отечественных афонских подвижников, молитвами и трудами которого в XVIII в. возродились исихастские традиции православного монашества и стар
10 изречений старца Ефрема Филофейского о испытаниях, мужестве и трусости
Наш современник архимандрит Ефрем (Мораитис) — подвижник, пастырь и миссионер, трудами которого была возрождена монашеская жизнь в ряде афонских монастырей, а также основана целая сеть обителей в Амер
Прп. Паисий Святогорец о вреде хвататься за многое одновременно
Люди сегодня не живут просто. Поэтому они сильно отвлекаются. Они хватаются за многое и тонут во множестве попечений. А я сперва заканчиваю с каким-то одним или двумя делами – и только потом думаю о д
Афонский схимонах Иулиан (Троянский). Об Истинном Христианстве
Вы просили меня несколько строк написать к Вам, но так как я ни Вас, ни внутреннего состояния души вашей не знаю, то и откладывал письмо до сих пор. Между тем, временами не забывал я о Вас в слабых мо
Пять изречений прп. Силуана Афонского о подлинной свободе
Старец Силуан Афонский (1866 - 1936) не был философом в обычном смысле этого слова, но он был воистину мудрец, обладавший ведением того, что выходит за пределы философии. Старец часто молился: «Господ
Старец Моисей Святогорец: Чему нас учат и на что вдохновляют жены-мироносицы
Монах Моисей Святогорец подвизался на Святой Горе Афон около тридцати пяти лет. Он являлся иконописцем, поэтом, критиком и писателем. Издал 52 книги и написал более 1000 статей. Его труды переведены и
«Ибо Христос Воскресе!» Изречения афонских старцев о Пасхе Христовой
Воскресение Христово – величайшее Чудо и величайшее Событие в истории человечества. Поздравляя читателей с этим Праздником праздников и Торжеством из торжеств, редакция портала «Русский Афон» подготов
Последние обновления
Архив сайта
Видеогалерея

 

 

на верх