Русский Афон

Православный духовно-просветительский портал о русском монашестве на Святой Горе Афон

Памяти схиархимандрита Серафима (Томина)

ShiarhimandritSerafimTomin20 января 2013 г. в 3 часа утра, на 90-м году жизни отошел ко Господу старейший клирик Оренбургской митрополии, бывший игумен Русского на Афоне Свято-Пантелеимонова монастыря схиархимандрит Серафим (Томин). Предлагаем вниманию читателей статью протоиерея Павла Патрина о схиархимандрите Серафиме, опубликованную на сайте Православие.RU в 2008 году.

В городе Новосибирске, на улице Гоголя, где сегодня стоит магазин «Синтетика», был церковный деревянный дом, где могли переночевать приезжие церковнослужители. Когда я служил диаконом в Осинниках, то, бывая в Новосибирске, также останавливался в этом доме. Однажды я познакомился там с отцом Мисаилом.

О многом тогда рассказал мне отец Мисаил. В те годы снова началось преследование верующих, в прессе часто появлялись статьи антирелигиозного содержания, нападки на Церковь, отец Мисаил старался дать мне мудрые советы и наставления. Мы расстались, и наша связь прекратилась. Не виделись мы с ним сорок семь лет.

Промыслом Божиим я узнал о дорогом батюшке, который к тому времени стал схиархимандритом с именем Серафим. Мы созвонились, и в 2004 году я посетил его в городе Оренбурге. Радостной и незабываемой стала наша встреча, многочасовые беседы и воспоминания. Батюшка благословил мне съездить в основанный им монастырь, послужить и пообщаться с братией, это тоже для меня было радостно и незабываемо. Я приобрёл новых молитвенников.

Судьба этого человека воочию показывает, насколько яркой бывает жизнь, если отдать себя в руки Всевышнего. Гонимый в молодости за веру, схиархимандрит Серафим сегодня пользуется уважением именно за то, что ни на минуту не отступал от предначертанного пути. Рассказом о жизненном пути великого подвижника на ниве Христовой я хочу поделиться с читателем.

20 ноября 1923 года под праздник Архистратига Михаила в семье Константина Леонтьевича и Александры Григорьевны Томиных родился первенец. Когда мальчик при появлении на свет Божий заплакал, принимавшая роды Мария Дмитриевна Антипова вдруг воскликнула: «Григорьевна, ты ведь монаха родила!» Ребёнка, естественно, назвали Михаилом. В 9 часов утра он был уже крещён.

Слова бабушки-повитушки, как называли Антипову в селе Бараково Шарлыкского района Оренбургской губернии, оказались вещими (правда, сама она позже призналась Томину, что не знает, почему у неё вырвались эти слова).

Михаил не пил материнского молока. Его мама заболела грудницей, а у кормилиц он грудь не брал. Позже, когда прорезались зубки, ребёнку попытались дать мясо птицы. Он плакал и выплёвывал. В три года ноги у него оставались «калачом», как у рахитика. Это сильно тревожило родителей. И вот в 1926 году мама повезла сына в Шарлык, где в то время работал врач из Москвы Александр Афанасьевич Барынин. Осмотрев ребенка, он сказал, что «это болезнь не физическая», и посоветовал обратиться к монахини Зосимии.

Схимонахиня Зосимия Енадская (Евдокия Яковлевна Суханова) была известна не только всей округе, но за пределами губернии. Она была насельницей Енадского Покровского монастыря. Его закрыли в 1922 году, а всех монахинь и послушниц (около 300 человек) арестовали. Зосимию не тронули только потому, что ей было уже за сто лет. Старицу приютили добрые люди из села Новоархангеловка (в простонародии – Дема). Они поставили ей во дворе келью, где она жила. К ней постоянно приходил народ. Дело в том, что старица исцеляла людей и животных, указывала, где лежит ворованное, хотя воров никогда не называла. И не только народной любовью пользовалась старица, но и многие архиереи приезжали к ней за советом.

Вот к ней-то и повезли маленького Михаила его мама вместе с бабушкой и тёткой. Когда Томины подъехали к домику старицы, у которого, как обычно, толпился народ, то она сама вышла из кельи. Для начала укорила приехавших, поскольку обещали ничего не есть, пока не получат благословение старицы, но, едва выехав из Бараково, тут же наелись. Потом, правда, приняла маленького Михаила. На причитания Александры Григорьевны о том, что ребёнок не пьёт молока, Зосимия спокойно сказала:

– Ребёнок потому не сосал груди, потому что он у тебя монахом будет.

– Матушка, но он и мясо не ест! – продолжала Мишина мама.

– Да где же ты видела, чтобы монахи мясо ели? – спросила Зосимия. – Говорю же тебе, что он монахом будет, на Афоне, в высоком чине, там и помрёт.

Потом помазала ножки ребёнка святой водой из Иордана (Зосимия несколько раз ходила в Иерусалим пешком через Турцию), и ножки сразу распрямились. Обратно Миша уже всю дорогу стоял на своих ногах. Зосимия очень много помогала людям, попавшим в беду.

Второй раз Михаил был у Зосимии уже одиннадцатилетним отроком. Зосимия взяла перламутровый крест из Иерусалима и, подавая его Мише, сказала: «Мишунька! Вот с этим крестом тебя будут постригать в монашество». Кроме этого, матушка Зосимия подарила мальчику ящичек для просмотра около сотни картин из Иерусалима. Скончалась схимонахиня Зосимия на 115-м году жизни, в день своего рождения.

Миша пришёл в сельскую церковь Георгия Победоносца, как только научился ходить. С пяти лет уже облачался в стихарик, с шести лет пел дисконтом в храме, читал Апостол и Часы. Молитву полюбил с детства. Умел начинать, но бросать не умел, засыпал на молитве. Даже ночью просыпался, слезал с печи и клал поклоны. Мама боялась, что он с ума сойдёт, и отправляла спать.

Тогда зимой Миша стал залезать в погреб, который в сенцах, и клал поклоны на картошке. А летом убегал по ночам на кладбище, понимая, что взрослые в такое время туда не пойдут. Там стоял обитый железом деревянный крест с распятием. Бараковцы поставили его в 1921 году на общей могиле односельчан, умерших от голода. Оттуда утром отец и приводил Михаила.

В школе пристрастия Михаила не жаловали. Постоянно слышалось: «Попёнок! Монашенок!» Только первый класс он отучился полностью. Потом его стали исключать за веру. Так, в седьмом классе он проучился только сорок два дня. Потом отец ездил в Шарлык и просил, чтобы сына допустили до экзаменов. Сдал их Миша на отлично.

Четыре класса мальчик учился в родном Бараково, в бывшей церковно-приходской школе. Остальные – в соседнем Илыульчане. Там он познакомился с Андреем Егоровичем Варламовым, послушником афонского монастыря, ещё до революции посланного в Россию для сбора пожертвований, да так и оставшегося на родине после того, как началась германская война и турки закрыли границу. Старец Андрей стал его первым духовным наставником. От богоборческой власти он скрывался 28 лет. Жил в родном селе, в подполье, и даже мало кто знал об этом. Посещали его три монахини.

Михаил ходил к старцу но ночам. «Однажды милиционеры окружили дом, в подполье которого скрывался старец, – вспоминает отец Серафим.

– Я от страха чуть не плачу, а отец Андрей спокойно мне говорит: "Не бойся, Мишунька, они меня не найдут, но ты будешь в их руках. Так ты им семь печек сложи, они и отпустят"».

Всё так и произошло. Батюшка имел дар прозорливости. Так, будущую войну он за три года предсказал.

– Ой, Миша! Что ждёт Россию! – сказал как-то в 1938 году старец Андрей.

– Что, батюшка? – спросил Михаил.

– Скоро немцы опять нападут. Много крови прольётся. Но Россия будет непобедима!

– Сколько же крови христианской прольётся? – спросил юноша.

– Мишунька ты мой дорогой, настолько земля Русская прегрешила, что вопиет она об очищении. А очищается она только кровью людскою, – а потом взглянул на Михаила и добавил: – Но ты-то на фронт не попадёшь. С одним глазиком будешь.

И вот в августе 1941 года Михаила вызвали в Шарлыкский военкомат для призыва в армию. В то время он уже был рясофорным послушником катакомбного владыки Петра (Ладыгина). С владыкой Петром Михаил познакомился ещё в тринадцать лет. Однажды к Михаилу, который был уже известен не только в Шарлыкском районе, пришла незнакомая женщина, назвалась Дарьей и сказала, что его приглашает к себе схиепископ Пётр (Потапий Ладыгин).

Встреча состоялась в Уфе, в районе под названием Нижегородка, где владыка скрывался в подполье. «Я обомлел, – вспоминает отец Серафим, – когда увидел перед собой огромного роста старца в облачении схимника (за богатырское сложение Ладыгина называли Голиафом). Погружённый в его отеческие объятия, я плакал и слышал, как он говорит: «Монахом будешь, Мишунька, монахом будешь». Владыка Пётр стал духовным наставником для Михаила на четырнадцать лет.

И вот призыв в армию. Явился Михаил в военкомат, как и подобало рясофорному послушнику: в рясе, в скуфейке и с волосами ниже пояса. Военком не ожидал такого (в то время в области уже не было ни одного действующего храма, а тут вдруг монах). Поэтому для начала Михаила посадили под арест, а на следующий день попробовали снять рясу. На это юноша ответил, что на фронт идти не отказывается, но только в рясе. Военком выругался, настрочил письмо и отправил Томина в Оренбург. До города молодой монах шёл 150 километров пешком, распевая псалмы и молитвы.

Областной комиссар оказался совсем другим: «Что этот Зайцев тут написал? За что он хочет поставить тебя к стенке? По закону военного времени священника или монаха, если они не снимают рясу, можно отправить на фронт санитаром, сапёром, поваром. Тебя мы отправим в Колтубанку, в Бузулукский бор, в строительную часть лес валить».

Так Томин оказался в Красной Армии, а как наиболее способный (в стройбате были в основном женщины и малолетки) стал прорабом. Жили в землянках, которые сами построили, ходили в своей одежде. Первую зиму Михаил пережил, а вот во вторую, когда морозы доходили до 40 градусов, а у него была только летняя скуфейка, он сильно застудил правый глаз. Местный фельдшер помазал его какой-то жидкостью, и глаз окончательно перестал видеть. Врачи в Оренбурге уже ничем не смогли помочь. Парню дали вторую группу инвалидности и 30 марта 1943 года комиссовали.

Желание Шарлыкского военкома расстрелять Томина единственным гонением назвать нельзя. Впервые под арестом он побывал десятилетним мальчишкой. В 1934 году в Шарлыкском районе были закрыты уже все храмы (в самом Шарлыке церковь закрыли в 1929 году). В Бараково церковь ещё действовала. Руководил приходом священник Иоанн Сурайкин (бывшего настоятеля ранее перевели в приход села Максимовка Матвеевского района. Там же арестовали и расстреляли. Матушка его зимой замерзла. Никто из жителей села не впустил её в дом, потому что власти сказали, что за это будет штраф в сто рублей).

На праздник Благовещения в Бараково пришли жители со всей округи. Служба началась в четыре утра и шла до часа дня. Сотрудники НКВД всё это время терпеливо ждали. Но потом, видно, не выдержали. Арестовали отца Иоанна прямо в алтаре. Михаил в это время бегал домой за кипятком. На обратном пути увидел, как энкавэдэшники выводят, расталкивая народ, батюшку.

Блюстители порядка, по всей видимости, ошалели, увидев мальчика в праздничном голубом стихаре. Один из них пинком выбил у него кофейник, схватил за ухо и повёл в сельсовет. Арестовали также трёх активных членов общины: монахиню Алевтину (Томину), её послушницу Ксению Кузнецову и церковного старосту Илью Томина. До трёх ночи все сидели в колхозном амбаре. Было холодно, а Михаил остался в одном стихаре, без шапки. Тогда батюшка Иоанн снял с себя скуфью и отдал мальчику.

Ночью всех перевезли в Шарлык, посадили в одну камеру. На другой день отца Иоанна вывели, и больше его никто не видел. Позже Михаил узнал, что священника расстреляли. Женщинам и церковному старосте дали по три года тюрьмы. Михаила как несовершеннолетнего отпустили.

Впрочем, чуть позже несовершеннолетие не помешало власти обложить Михаила по полной программе подоходным налогом. Случилось это после того, как в печально известном 1937 году он стал послушником у владыки Петра (Ладыгина). Тогда юноша построил во дворе отца келью и стал жить по монашескому уставу. Его стали называть Миша Баракский и узнавали далеко за пределами района. Для властей же, на фоне борьбы с «опиумом для народа», он стал своего рода бельмом в глазу. Не раз приезжали сотрудники НКВД из Шарлыка, разбивали окна келейки, а то разбирали её и увозили. Приходили комсомольцы и требовали, чтобы он «убирал своих богов». Они тоже ломали келью. Семь раз юный монах строил себе новое жилище.

Несколько раз его арестовывали и увозили в Шарлык. Но, по всей видимости, иногда блюстителям порядка просто хотелось иметь бесплатную рабочую силу. Михаил с девяти лет самостоятельно клал печки. Мог изготовить и русскую печь, и голландскую, и контрамарку в железном футляре. Вот его и «тягали» в район. Привезут и скажут: «Поставь печку – тогда и отпустим». Однажды при очередном аресте положили на стол крест и Евангелие и говорят:

– Сейчас ты врать не можешь. Скажи нам: есть Бог или нет?

– А гонения на Него есть или нет? – спросил в ответ юноша.

– Конечно, – отвечают энкавэдэшники. – Мы Его и гоним!

– Ну а как же можно гнать Того, Кого нет?

За этот ответ Михаила избили и выгнали.

Были у Михаила и другие таланты. Он самостоятельно, с лёгкостью овладел секретами жестянщика, златошвея, не говоря уже о крестьянской работе. Это помогало монаху рассчитываться по подоходному налогу. Но эти же таланты были и серьёзным испытанием! Так, однажды местная власть попросила покрыть железом новую школу, которую построили из разобранной церковно-приходской школы и домов раскулаченных. Работа была выполнена блестяще. Юноше заплатили 3700 рублей (для сравнения, пуд самой лучшей муки тогда стоил 1,5 рубля). А через пару месяцев вызвали в сельсовет и стали уговаривать за государственный счёт отправиться учиться в Москву на инженера. То есть открывалась перспектива безбедной комфортной жизни. Единственное условие – бросить молиться.

– Если я брошу молиться – буду таким же болваном, как вы! – резко ответил отрок.

Естественно, из сельсовета его «вынесли» на пинках.

– Но я смелый был, – рассказывал батюшка Серафим, – и ничего не боялся. Боялся только Бога!

Много терпел из-за сына отец. Однажды едва не утопился. Как-то он пришёл домой, выпивши, а Миша с бабушкой молились. Раздеваясь, Константин Леонтьевич спросил: «Ты долго будешь монашить?» «Батя! Здесь и вечно!» Отец вскочил и что есть силы пнул сына под ложечку. Тот упал и почернел, а отец побежал к реке топиться. Уже возле самой речки он увидел красивого старца в белых одеждах, идущего прямо к нему по воде. «Константин, опомнись!» – сказал дедушка. С тех пор отец часто ругал сына, но никогда не бил.

После того как Михаила Томина в 1943 году комиссовали из армии, он вместе со схиепископом Петром и его духовными детьми отправился в Среднюю Азию для устроения тайной монашеской обители. Владыку нарядили узбеком, надели чапан, волосы замотали под чалму и семь дней ехали до Ташкента на товарном поезде. Потом отправились в Джелалабад, а оттуда в Тянь-Шаньские горы.

Всего вместе с владыкой набралось 22 человека – тех, кто решил во имя служения Господу уйти от суетного мира. Именно в этих горах, на фоне величественных пиков Ленина и Сталина, по благословению владыки Петра монахи тайно построили двадцать келий и церковь во имя великомученика Пантелеимона. Строили из липы, поскольку другие деревья топор просто не брал. Вместо гвоздей использовали деревянные шипы, вместо стёкол – тонкие дощечки (их можно было днём выдвигать). Место, где располагался скит, обложили толстой верёвкой из верблюжьей шерсти, чтобы отпугивать ядовитых змей.

Устав в скиту был Афонский. Вся тянь-шаньская братия даже спать ложилась в подрясниках. Если кто-то снимал на ночь подрясник, то клал за это сто поклонов, так же как за хождение без пояса или без скуфьи, – такова была епитимия. Духовником общины был владыка Пётр. Поучал он всегда сдержанно и очень просто: «Читай, ничего не выдумывай, ум в сердце не своди. В своё время само все придёт. Упаси, Господи, от диавольского поспешения!»

Семь лет прожили монахи в этих горах. И за всё время не встретили ни одного человека. Вся братия была пострижена в монахи. Михаил был пострижен в рясофор 11 июня 1944 года с именем Мисаил, 17 декабря 1946 года – в мантию. Там же стал иеродиаконом, а позже, в 1947 году, рукоположен во иеромонаха.

Нашли скит в 1951 году – увидели с самолёта. Всех вывезли в джалалабадскую тюрьму. По всей стране газеты тогда писали, что далеко в горах обнаружена целая банда! Монахов! Владыку Петра отправили в город Глазов Кировской (Вятской) области. Там он под домашним арестом и скончался 1 октября 1956 года в возрасте 96 лет. Духовные дети его больше не видели.

Отца Мисаила по ходатайству владыки Гермогена (Голубева) в 1955 году направили в город Пржевальск Иссык-Кульской области, где он был псаломщиком Троицкой церкви. В марте 1956 года отец Мисаил по благословению Святейшего Патриарха Алексия I прибыл в Одесский Свято-Успенский монастырь. Тогда многие репрессированные архипастыри возвращались из мест заключения. В Свято-Успенский монастырь прибыли: владыка Даниил (Юзьвюк), владыка Серафим (Лукьянов), владыка Феодор Аргентинский, владыка Иоанникий (Сперанский) – Красноярский.

Поворотным событием в судьбе отца Мисаила оказалась встреча с митрополитом Нестором (Анисимовым). В заключении владыка Нестор провел восемь лет, тяжело заболел водянкой. Встречали его с носилками. Всех, кто его встречал, он спрашивал со слезами:

– Деточки, родненькие, вы откуда?

– Я, владыка, только из Средней Азии вернулся, – ответил отец Мисаил.

– А чей будешь?

– Схиепископа Петра духовный сын.

– Петра Ладыгина?! – воскликнул митрополит.

– Да.

Тут же владыка Нестор достал из тюремной кирзовой сумки крест, благословляя отца Мисаила, сказал:

– Отныне и до моей кончины будешь моим духовником.

Так молодой иеромонах 33 лет отроду стал духовником легендарного российского митрополита-миссионера. Более того, отца Мисаила назначили келейником сразу у всех пяти архиереев. А в мае, во время посещения Одессы Патриархом Алексием I, именно отца Мисаила благословили каждое утро вычитывать молитвенное правило Предстоятелю Русской Православной Церкви. В это время сюда приезжали многие старцы, в том числе и архиепископ Лука Войно-Ясенецкий.

Но продолжалось это недолго. Под Ильин день, 2 августа, всем проживающим в Одесском монастыре архиереям власти «предложили» разъехаться по дальним областям. По всей видимости, таким образом предполагалось «обезвредить осиное гнездо». На деле же получилось, что безбожники исполнили промысл Божий – архиереи разъехались по вдовствующим, без окормления, епархиям.

Владыка Нестор был назначен управляющим Новосибирско-Барнаульской епархией, охватывающей в то время почти всю Западную и Восточную Сибирь. Действующими во всей епархии на тот момент было всего пятьдесят приходов. Отец Мисаил последовал за ним. С 1 сентября 1956 года он духовник и священнослужитель Вознесенского собора города Новосибирска, а с 14 марта 1957 года – настоятель Покровской церкви села Чебаки Ширинского района Красноярского края.

Здесь отец Мисаил основал иноческую общину. За это он был удостоен патриаршей грамоты и, по благословению  Патриарха Алексия I, митрополитом Новосибирским и Барнаульским Нестором ко дню Святой Пасхи 1958 года за труды на благо Святой Церкви за Божественной литургией в неделю Входа Господня в Иерусалим возведён в сан игумена.

Однако вскоре в село Чебаки прибыла геологическая экспедиция. Геологи хорошо относились к монахам. Это были прекрасные специалисты, достаточно быстро они обнаружили золотоносное месторождение. После этого село стало «закрытым», монахам предоставили Димитровскую церковь в городе Алейске Алтайского края.

Вскоре митрополит Нестор был переведён на Украину, в Кировоград. Отец Мисаил вновь последовал за ним. 15 июля 1959 года он был назначен настоятелем Казанской Крестовой церкви при архиерейском доме с поручением обслуживать приходы в двух сёлах.

В 1962 году митрополитом Нестором за труды в пользу Святой Церкви игумен Мисаил награждён палицей, на праздник Покрова Божией Матери возведён в сан архимандрита. После смерти митрополита Нестора два года был за штатом в городе Кировограде. Затем переехал в Оренбург. 24 марта 1970 года Святейшим Патриархом Алексием I награждён юбилейным крестом с украшениями.

В том же году, по представлению Патриарха Алексия I, он назначен в Свято-Пантелеимонов монастырь на Святой Горе Афон. Но визы пришлось ждать целых шесть лет. В это время он был за штатом в Оренбурге.

Наконец настал долгожданный момент, мечта его многолетней жизни. 1 августа 1976 года отец Мисаил поселился в Свято-Пантелеимоновом монастыре на Святой Горе Афон. Здесь отец Мисаил исполнял обязанности эконома, уставщика, игумена. Здесь же был пострижен в схиму с именем Серафим. Постригал его схимонах Максим перед чудотворной иконой Пресвятой Богородицы «Иверская» 2 февраля 1981 года в греческом монастыре, потому что в русском монастыре не было схимников. Вскоре отец Серафим тяжело заболел. В Афинах сделали операцию, удалили камень и желчный пузырь, но неудачно. Управлением Московской Патриархии он был вызван на лечение в Россию, получив на это благословение и на Афоне.

Когда отец Серафим со слезами покидал Свято-Пантелеимонов монастырь, на пирсе к нему подошёл старец грек и сказал: «Отец Серафим, не плачь! Божия Матерь умолила Сына Своего, чтобы Господь послал тебе эту болезнь и ты через неё открыл бы дивный афонский монастырь в России». Этим самым старец грек утешил отца Серафима. У него же было намерение умереть на Афоне, как было ему когда-то предсказано.

Через пятнадцать лет стараниями отца Серафима на Оренбургской земле возник Свято-Андреевский мужской монастырь. Утверждая название монастыря, Патриарх Московский и всея Руси Алексий II не предполагал, где в конечном итоге он расположится. Название дано было во имя святого апостола Андрея Первозванного. Но впоследствии промыслом Божиим и помощью Святейшего Патриарха Алексия II храм во имя Архистратига Божия Михаила, что в селе Андреевка Саракташского района Оренбургской области, со всеми прилегающими церковными постройками, кроме приходской школы, был передан Свято-Андреевскому мужскому монастырю, который три года до этого ютился в доме отца Серафима. С этого момента начался новый этап в развитии обители.

В 2001 году областной музей изобразительных искусств Оренбурга подарил из запасников две иконы: Божией Матери «Утоли моя печали» и «Главу Иоанна Предтечи». Первая была написана в Воздвиженском монастыре на Афоне и являлась покровительницей именно Свято-Андреевского скита. И уж совсем чудесным представляется тот факт, что прямо за храмом находится гора, контуры которой повторяют священный Афон. Монастырь находится в 120 километрах от города Оренбурга.

В Оренбургском Свято-Андреевском мужском монастыре строжайший Афонский устав. Спят монахи в подрясниках и всего три часа в сутки. Ночь используется для молитвы «за весь мир и за каждого из вас». После пробуждения час молятся в келье. К пяти часам утра идут в храм на службу, которая нередко продолжается до двух часов дня. Вечером снова служба, потом правило. В общем, монашескую жизнь лёгкой не назовёшь. Кроме молитвы, есть хозяйственные послушания. Монахи всё делают сами: готовят, стирают, убирают... Всё, что подаётся на трапезу, выращивают сами. С Божией помощью это получается неплохо. Даже нуждающимся помогают – осенью жителям Андреевки раздают до сорока мешков картофеля.

Желающих стать монахами достаточно много, несмотря на трудности. За то время, что существует монастырь, перед отцом Серафимом прошли сотни. Отбор очень жёсткий. Не могут стать монахами бывшие заключённые, разведённые (бросившие жену и детей), а также психически больные.

Сегодня в монастыре семнадцать человек. Настоятелю отцу Серафиму идёт девятый десяток, ещё одному монаху за сорок, все остальные моложе. Есть среди них музыкант, окончивший Саратовскую консерваторию, есть бывший преподаватель вуза (выпускник всемирно известного физтеха), который владеет пятью иностранными языками, есть художник-самоучка, достигший в своём деле мастерства изрядного. Именно его письма икона осеняет вход в храм Михаила Архангела.

Но не только монастырём занимается батюшка Серафим. С 1981 года он духовник Оренбургской епархии. К его духовному окормлению прибегают сотни мирян, священнослужителей и монашествующих Оренбургской, Самарской, Уфимской и других епархий.

По благословению Патриарха Московского и всея Руси Пимена схиархимандрит Серафим участвовал в качестве благочинного в восстановлении Свято-Данилова монастыря в Москве, который в годы советской власти превратили в колонию для несовершеннолетних. Ему предлагали остаться в Москве, но отец Серафим отказался и вернулся в Оренбург. А в 1988 году Патриарх Пимен направлял духовника Оренбургской епархии в Киев восстанавливать Киево-Печерскую лавру. В 90-х годах при его непосредственном участии восстанавливались храмы и приходская жизнь в городах Оренбурге, Орске, Кувандыке, посёлках Саракташ, Пономарёвка, Матвеевка, Кармалка.

 

Использование материалов возможно
при условии указания активной гиперссылки
на портал «Русский Афон» (www.afonit.info)

Смотри также:
Любезный живописец: Иеромонах Василий (Селезнев). День памяти — 10 декабря
Иеромонах Василий (в миру Владимир Дмитриевич Селезнев) был родом из города Воронежа. Поступил в Русский Пантелеимонов монастырь в 1851 году, где был пострижен в мантию в 1852 году. Он сразу привязалс
Божий человек: Схимонах Иустин. День памяти — 8 декабря
Схимонах Иустин родился в 1785 году в городе Кинешме Костромской губернии. С юности он был набожен. Хотя в молодости и был женат, имел детей, однако в его боголюбивом сердце семя благочестия с годами
Доверять Богу: Схимонах Серафим (Ковалищенков). День памяти — 4 декабря
Симеон Петрович пришел в церковь не выпрашивать у Бога здоровья для своей жены, а искренне покаяться в грехах и узнать волю Бога. Господь открыл ему глаза, и тогда он увидел свою жизнь как бы со сторо
Наставник пустынников: Схимонах Иоанн (Кулешов)
Схимонах Иоанн (в миру Иосиф Кулешов) родился в 1862 году в крестьянской семье в Ставропольской губернии. В детстве он был задумчивым мальчиком и постоянно молился, за что соседи его прозвали архиманд
Лекарство от грехов схимонаха Иосифа (Харламова)
Схимонах Иосиф (в миру Александр Петрович Харламов) был уроженцем Донской области. Прибыл на Афон в 1874 году и с тех пор жил один в пустыннической каливе на Каруле. Рукодельем его было сапожничество,
Дело Божие надо делать, не откладывая: Иеросхимонах Арсений (Минин). День памяти — 30 ноября
Никто никогда не слышал из его уст праздного слова. Отец Арсений часто был молчалив и задумчив, присутствующие при нем чувствовали, что он в сердце своем творит молитву, и не смели его отвлекать разго
Судьба, благополучие и счастье — в руках Господа: Иеросхимонах Анастасий (Модзалевский). День памяти — 28 ноября
Представитель знаменитого дворянского рода никаким образом не выдавал своего знатного происхождения, а, наоборот, все время старался принизить себя пред другими людьми. За это его все любили и уважали
Афонский старец и духовник русских святогорцев иеросхимонах Иероним (Соломенцов)
14 (27) ноября 1885 года отошел ко Господу духовный наставник и старец всех русских святогорцев Иероним (Соломенцов). Этот могучий духовный вождь, будучи предызбранным особым благоволением Божией Мате
«Остаюсь на сибирских курортах...». Иеромонах Феофан (Сердобинцев). День памяти — 21 ноября
Для росписи храма в честь иконы «Скоропослушница» отца Феофана пригласили в Москву. С большой скорбью согласился отец Феофан оставить Афон. Он ехал с той надеждой, что вскоре вернется в родную обитель
Духовник и соборный старец: Иеросхимонах Феодорит (Константинов). День памяти — 19 ноября
Иеросхимонах Феодорит (в миру Федор Семенович Константинов) родился в 1856 году в крестьянской семье в селе Погожем Тимского уезда Курской губернии. Его мать звали Параскевой. Мальчик получил начально
Последние обновления
Архив сайта
<<<Июль 2013>>>
ПнВтСрЧтПтСбВс
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
3031    
Видеогалерея

 

 

на верх