Русский Афон

Православный духовно-просветительский портал о русском монашестве на Святой Горе Афон

Смиренный полковник: Схимонах Варсонофий (Юганов). День памяти — 21 мая

PanteleimMonastirStarFoto3Он был преисполнен духовной радости, когда присутствовал на богослужении в храме. Все видели его восторженный взор, направленный в сторону алтаря, как будто он с нетерпением ждал выхода оттуда горячо им любимого Господа. И один Бог знает, сколько раз он сподобился этого видения.

Схимонах Варсонофий (в миру Василий Алексеевич Юганов) родился в 1838 году в одном из сел Донской области. Он был сыном дьякона сельской церкви. Отец готовил его в священники и с детства приучал к церковной жизни, но Бог решил по-другому привести его в свой храм.

Началась Крымская война, и в 1855 году 17-летний Василий был призван в армию. Он показал себя очень храбрым воином, чем привлек внимание своих начальников. После Крымской войны ему пришлось участвовать и в военных операциях при подавлении восстания в Польше.

Здесь с ним произошел один случай, о котором впоследствии сам рассказывал: «В 1859 году находился я на военной службе в Польше. Когда я был в Варшаве, то заболел. Сия болезнь развилась у меня до такой степени, что я харкал сукровицей с примесью гнили. Ни пить, ни есть, ни горячего, ни холодного я не мог из-за сильной боли в груди. В таком состоянии я выехал из Варшавы до Бердичева по железной дороге, а из Бердичева на почтовых домой на Дон.

Ехать следовало мне через Киев. И вот по приезде в Киев я отправился прямо в Киево-Печерский монастырь. Там и остановился с той целью, чтобы поговеть и, покаявшись в своих грехах, причаститься Святых Христовых Таин. Начал я говеть, ходить в церковь к утрени, обедне... Чтобы приготовить себя к принятию Святых Христовых Таин, думал, что надо поговеть хотя бы неделю. Так я и сделал.

В это время у меня явилось особенное желание к молитве, явились слезы и раскаяние в грехах. Умирать не хотелось, хотя я знал, что чахотка — болезнь неизлечимая. В груди у меня рана, а ведь ее, как доктора мне сказали, не залатаешь. Но все-таки, подумал я, избавиться милостью Божией можно и от нее. А потому всю свою надежду возложил на милость Божию и Царицу Небесную. Начал усердно и слезно молиться Ей, просить Ее помощи и заступления. Просить, чтобы Она — Пресвятая Богородица исходатайствовала у Сына Своего и Господа нашего Иисуса Христа, чтобы еще мне пожить сколько можно подольше на сем свете.

Так я молился Божией Матери, просил милости Ее и заступления о мне, грешном, чтобы Господь благословил мне пожить. В субботу я приобщился Святых Христовых Таин, пришел из церкви в свой номер, наскоро расстегнул у себя чекмень (военная униформа — Ред.), ибо чувствовал сильную боль в груди, лег на койку лицом вверх и сейчас же забылся. Когда я заснул, то увидел, как на воздухе против моей груди явился в серебряном кивоте и в серебряной ризе образ Божией Матери. Лучи света от этого образа ударили прямо в мою грудь, в больное место на мою рану. И от лучей на груди на самой ране образовался из серебряной нити крест величиной вершка в три, зашел в мою рану...

Очнувшись, я встал, и у меня сейчас же начался особенный какой-то кашель и харканье. С кашлем у меня вышел какой-то комок с сукровицей и гнилью, и я сразу почувствовал легкость в груди, сердечную радость и почти не ощущал никакой боли, до того стал здоров, что даже забыл совершенно о болезни. Грудь моя стала как каменная, как будто и никогда не болела».

Этот случай полностью изменил жизнь Василия Алексеевича. Он воспринял происшедшее с ним чудо как призыв Господа и решил оставить бренный мир и полностью посвятить себя Богу. Но осуществление своего решения ему пришлось отложить почти на 30 лет. Он был связан военной обязанностью и мог осуществить свою мечту только после увольнения со службы. После войны по рекомендации военного руководства его приняли в военное училище, которое располагалось в Москве.

Вскоре после окончания училища он женился и с женой проживал по разным гарнизонам. Участвовал в Русско-турецкой войне, где за храбрость был возведен в звание полковника и награжден многими орденами. Василий Алексеевич так и остался бы военным человеком, если бы не понимание со стороны жены, которая была очень набожной женщиной и знала тайные устремления души своего мужа. Она согласилась отпустить его в монастырь.

В 1888 году Василий Алексеевич прибыл на Афон и поступил в монастырь святого великомученика Пантелеимона. Через два года, а именно 21 марта 1890 года, он был пострижен в рясофор с именем Варсонофий, а еще через четыре года, 8 апреля 1894 года, в мантию. Послушание отец Варсонофий проходил в канцелярии. Все удивлялись его смирению и кротости. Ведь человек, привыкший на протяжении 30 лет командовать, видевший много жестокости и крови, теперь готов был выполнить любое послушание, любую просьбу брата.

За смирение Господь сподобил отца Варсонофия нового чудесного видения, которое он описал впоследствии так: «Летом 1893 года пришел я из церкви после повечерия в свою убогую келью. Помолился Богу и сел на койку с целью возлечь на своем убогом одре и заснуть до утреннего звона. Как только сел на койку, то мне пришло в голову, что вот, мол, я столько времени живу в обители (уже семь лет), каждый день бываю в церкви Божией, каждую неделю исповедуюсь и приобщаюсь Святых Христовых Таин, а значит, уже кое-что да заработал у Всевышнего Творца.

А жена-то моя Л. ... в церковь не ходит, Богу не молится, живет скверно, срамно и даже пасквильно. Что же ее ожидает? Конечно, вечная мука, огонь неугасимый, червь неусыпаемый, ад — и больше ничего! О горе, горе, что ее ожидает, несчастную, на том свете за ее скверную, безобразную жизнь. С этими мыслями я лег и как бы забылся, заснул. Что же я вижу: вдруг засияло в келье, стало светло как днем, отворяются двери, входит какой-то молодой человек, среднего роста, блондин, на голове волнистые волосы, одет он весьма благообразно: голубая рубашка и такового же цвета кушак, белые панталоны... Берет он меня за правую руку и говорит: «Пойдем, я покажу тебе твое место».

Я встал и пошел за ним. Вышли мы из кельи. Как только вышли, то нам открылось зеленое поле, по нему-то мы и пошли без дороги прямо по хорошей мягкой зеленой траве, устланной различными цветами с хорошим запахом. Шли как бы в гору, подымаясь все выше и выше к небу. Наконец, добрались до вершины сей горы. Когда взошли на гору, то на востоке воссияло солнце. До этого солнца видно не было, но все-таки было очень светло. Я смотрел прямо на солнце, и оно не слепило мне глаза.

С вершины этой горы открылась прекрасная равнина. На ней росла высокая трава, цветы. Попадались кустарники и деревья, по которым с ветки на ветку перепархивали мелкие птички. Только прекрасное пение этих птиц нарушало тишину. К великому своему удивлению, вижу среди сей громадной, а может быть, и бесконечной степи сидит на стуле одна-одинешенька моя жена, и никого больше нет. Сидя, она наслаждается благоприятным воздухом и пением райских птиц. Скрестив руки на груди, благодушно смотрит на восток. Одета она в хорошо знакомую мне блузу. И вся одежда ее выглядела прилично.

Увидел я ее еще издалека, так как место было ровное. Когда мы проходили мимо нее, то я невольно посмотрел на себя. И что же вижу? Одет я в давно изношенный, порванный под мышками военный мундир. На ногах изорванные брюки и нечищеные, дырявые сапоги. Стыдно стало мне идти мимо своей жены таким оборванцем. Она меня в таком виде никогда не видела. Что же, думаю, делать? Хоть бы нам миновать ее каким-нибудь образом, свернуть в сторону, чтобы пройти мимо нее, не быв ею замеченным, а то вовсе срам. Только я это помыслил, как мой провожатый разгадал мой помысел, взглянул на меня, как бы улыбнулся и направился вправо, чтобы мы прошли мимо так, чтобы она нас не увидела. Она же пристально смотрела на восток. Как будто кого-то ждала оттуда.

Шли мы по сей прекрасной степи долго. Наконец, оказались среди сухой, песчаной, каменистой и невзрачной местности. Подошли к большому длинному чугунному погребу с чугунной громадной дверью, на которой висел большой плоский замок. Был у этой двери также и внутренний замок. Спутник мой открыл наружный плоский замок, а затем и внутренний. Двери же как бы сами собой отворились. Мы вместе вошли в небольшое помещение. Там оказалась другая дверь с такими же замками. Спутник мой отпер и эту дверь. Когда мой провожатый открывал дверь, то взял левой рукой за верхний железный угол, из-за большой тяжести с трудом отворил ее, а правой рукой молча указал мне, чтобы я вошел внутрь, переступив через порог, который был очень высок.

До последней минуты я думал, что и он последует за мной внутрь, но ошибся. Лишь только я переступил порог, то он, глядя в полуотворенную дверь и придерживая ее левой рукой, говорит мне: «Вот твое место». И вместе с этими словами захлопнул дверь. Слышу: щелк, щелк, щелк — замок закрылся, а я, несчастный, остался в этом таинственном погребе, где чугунная дверь и чугунные же стены. Тут я почувствовал невыносимую вонь, смрад. Услышал страшный гул, неистовые крики, увидел дым, от которого дышать мне не было возможности. Я закрыл себе лицо руками и залился горькими слезами со словами: вот это твое и есть место.

Видя свое безысходное положение в этой кромешной тьме, наполненной невыносимым смрадом, долго я проливал слезы. Насытившись ими, очнулся немного, стал рассматривать этот погреб, думая: может, можно найти из него выход. Затем захотел узнать: что это слышится за шум, откуда исходит огонь, дым. Рассмотрел, что вниз ведет лестница, а в конце ее, левее, большое отверстие, из которого по временам выскакивают языки пламени и клубы дыма. Я осмелился осторожно спуститься по ней к отверстию и заглянул вовнутрь.

Там я увидел громадную бесконечно горящую печь, а в ней множество людей. Они располагались в печи кто сидя, кто лежа, кто стоя. И все эти несчастные кричали разными голосами от невыносимых страданий. От них-то из сей печи и исходил такой крик, что он сливался в дикий, неистовый гул. Я про себя подумал: выходит, что я нахожусь как бы на пороге этой страшной печи. Поднялся я опять по лестнице и вижу при входе в дверь, на правой стороне, величиной со старинный медный пятак круглое окошко. Только через него ко мне исходит свет. Я взглянул в него и вижу опять свою жену, сидящую на том же месте, где я ее, проходя мимо, оставил. Мне представилось ее наслаждение. А я-то, несчастный, нахожусь во аде. Она этого не знает.

И я опять залился слезами, жалея о том, что не показался ей, когда проходил мимо. Если бы я сказал ей, то уж она, наверное, подошла бы к сему окошечку и хотя бы утешила меня чем-нибудь. А может быть, отомкнула каким-либо образом в этом погребе дверь и освободила меня из сего критического положения. Вот до чего довели меня мои мечты. Вот мой загробный заработок. А лучше всего считать себя хуже любой твари. Одному Творцу ведомо наше загробное положение. Так я очнулся. И не знаю, вышел ли я из этого погреба или нет!»

Varsonofiy UganovМощи схимонаха Варсонофия (Юганова).

Отец Варсонофий так комментировал свое видение: «Так вот жена моя и сидит теперь в сей чистоте и приличной блузе в прекрасной степи, наслаждаясь приятным воздухом и пением райских птиц. А я-то, окаянный мечтатель, где? Во тьме кромешной! Вот мое место. Теперь о том, почему я шел в своем старом военном мундире. Что это за изорванный военный мундир и как он на мне очутился.

Помню, что когда-то, еще в молодости, пожертвовал я его своему товарищу. Послал ему его. На, мол, товарищ, тебе то, что мне не негоже. Так вот в этом пожертвованном рваном мундире я и увидел себя. Теперь о блузе, в которой была моя жена. Хочу сказать, что она пожертвовала ее одной нищей старушке. Случилось сие так. Была у нее старенькая блузка. Она ее постирала, высушила, выгладила утюгом, обложила рюшью, и в тот момент, когда закончила все свои дела, мимо приходила нищая старушка, которая просила милостыньку и просила дать ей что-нибудь из старого платья.

Жена спросила у нее: «А что у тебя в доме есть ли кто-нибудь из молодых?» Та отвечала, что у нее есть внучка — невеста. Тогда моя жена взяла, завязала эту самую блузу в узел, вложила туда же белье, чулки, свои полусапожки, да и отдала ей, говоря: «Вот на все сие твоей внучке». Старуха осталась весьма довольна, поблагодарила ее и ушла».

12 февраля 1896 года отца Варсонофия постригли в схиму. После этого он еще девять лет прожил в обители, проводя жизнь в покаянии и смирении. Он был преисполнен духовной радости, когда присутствовал на богослужении в храме. Все видели его восторженный взор, направленный в сторону алтаря, как будто он с нетерпением ждал выхода оттуда горячо им любимого Господа. И один Бог знает, сколько раз он сподобился этого видения.

Преставился отец Варсонофий 8 (21) мая 1905 года.

Публикуется по книге: «Русский Афонский Отечник XIX - XXвеков».
Серия «Русский Афон XIX-XX вв.» Т. 1. Святая Гора,
Русский Свято-Пантелеимонов монастырь на Афоне, 2012.

Использование материалов возможно
при условии указания активной гиперссылки
на портал «Русский Афон» (www.afonit.info)

Смотри также:
Схимник и духовный писатель о. Денасий Святогорец. День памяти - 27 июня
Схимонах Денасий (в миру Димитрий Иванович Юшков) родом из города Сарапуль Вятской губернии. Его мать звали Фаиной. Родился он в 1859 году.
Афонское благословение для Северной Руси: Преподобный Арсений Коневский. День памяти — 25 июня
Блаженный Арсений происходил из Великого Новгорода, но неизвестно, кто были его родители и в какое время он родился. Сердце его, разгораясь Христовой любовью, побудило его оставить мир, чтобы искать б
Тонкий дипломат и незлобивый монах: Архимандрит Спиридон (Майдаченко). День памяти — 6 июня
Главным его оружием была Иисусова молитва, которую он творил постоянно, при любых обстоятельствах. Являясь точным исполнителем всех поручений священноначалия, он тем не менее добился стяжания внутренн
Отдать жизнь за других: Схимонах Гликерий (Никитин). День памяти — 2 июня
У каждого человека есть хотя бы одна возможность в жизни доказать искренность своей веры к Богу, показать свою любовь к Нему и людям, но мы часто именно в этот решающий момент не можем возвыситься над
Ратоборец духа: Схииеродиакон Агапий
Схииеродиакон Агапий родом был из южных пределов Российской империи и еще в конце XVIII века поступил в Свято-Ильинский скит, где он был пострижен в мантию и рукоположен в иеродиакона. Почти 30 лет он
«На его лице отображалось духовное сияние и свет». Воспоминания проф. А. Тахиаоса о старце Софронии (Сахарове)
«Старец Софроний служил один. Он был буквально вне пространства и времени. На его лице отображалось духовное сияние и свет, напомнивший мне свет, о котором говорится в Житии преп. Сергия Радонежского,
Афонский летописец схиигумен Парфений (Заблоцкий). День памяти - 26 мая
Отец Парфений собирал и записывал все чудесные события, которые происходили на Афоне в прошлом и настоящем времени. Поводом к этому деланию послужило чудесное видение ему в 1863 году Божией Матери во 
Возобновитель русского братства в Афонском Пантелеимоновом монастыре старец Герасим Святогорец. День памяти — 23 мая
4 (17) марта  и  10 (23) мая в Русском на Афоне Свято-Пантелеимоновом монастыре, на протяжении вот уже более 130 лет, молитвенно почитается память игумена обители схиархимандрита Герасима. Эта традици
Жить для Бога всю жизнь: Схимонах Диадох (Дружинин). День памяти — 13 мая
Мальчик пошел в свою комнату и, сев в углу, стал просить Господа, чтобы Он пришел к нему. Долго он так сидел. Вскоре, непонятно отчего, потекли у него слезы, и Дмитрий почувствовал в своем сердце что-
Афонский старец-пасечник схимонах Иоанн (Попович). День памяти — 13 мая
Отцу Иасону на вид было не более тридцати лет. Но какой серьезностью и глубоким пониманием принятого на себя сурового подвига веяло от всей его скромной фигуры, облеченной в грубый подрясник! А вместе
Последние обновления
Архив сайта
<<<Май 2017>>>
ПнВтСрЧтПтСбВс
1234567
891011121314
151617181920
22232425262728
293031    
Видеогалерея

 

 

на верх