Русский Афон

Православный духовно-просветительский портал о русском монашестве на Святой Горе Афон

Учитель умной молитвы: Схииеродиакон Сисой (Савченко). День памяти — 30 апреля

Russik nach XX v 1 320x213Правила отца Сисоя были таковы: ничего не должно отвлекать монаха от Господа, руки работают, а сердце творит молитву; устанет сердце, разум размышляет о Господе; устанет разум, глаза читают Священное Писание — и опять все заново. Только так возможно размягчить окаменелое сердце падшего человека.

Схииеродиакон Сисой (в миру Николай Евстафьевич Савченко) родился в 1842 году в мещанской семье города Ейска Кубанской области. С детства воспитывался в духе христианского благочестия, с детской простотой полюбил Господа и жаждал посвятить жизнь служению Христовой церкви. Окончив семинарию, но, не желая жениться, 18-летним юношей он поступает в монастырь.

Вскоре он был пострижен в мантию с именем Трифилий, а еще через три года был рукоположен в иеродиакона. Прожил он в этом монастыре (к сожалению, не известно в каком) ровно 25 лет, после чего по неизвестным нам причинам решил поехать на Афон и там продолжить свою подвижническую жизнь.

В 1885 году отец Трифилий прибыл на Афон и стал просить старца игумена Макария принять его на Новую Фиваиду в качестве отшельника. Отец Макарий немедленно благословил отца Трифилия поступить в скит, где в 1888 году он был пострижен в схиму с именем Сисой. Жил он там в отдаленной каливе пустынником и безмолвником около 35-ти лет.

Первые шесть лет отец Трифилий был в полном затворе, совершенно не общаясь с людьми, только раз в месяц приходил в скитскую церковь и причащался Святых Христовых Таин и вновь исчезал, уходя в свою каливу. Чем он питался в это время, одному Богу известно. И не известно, сколько бы длился его полный затвор, если бы не один случай, принудивший его принять послушника. В то время отшельнические келлии были объектом интереса разного рода разбойников. И вот однажды они напали и на каливу отца Сисоя. Этот случай и побудил его принять послушника.

Вот как он описывает случившееся с ним происшествие в своем письме игумену Андрею (Веревкину): «Великое благодарение Господу, соблюдшему меня. Известно уже Вам, что были у меня разбойники, оставившие по себе память на побитой двери, вероломно силившиеся ворваться в нее. Но помешал сосед, за что сам чуть не пострадал. А что выпил чашу разнообразных от обнаженного ятагана страхований, я до гроба не смогу забыть.

Благоволил Бог в провидении Своем соблюсти участь мою для славы Своей. Но это прошло, слава и благодарение Богу. Но на будущее Он дает мне напоминание и предупреждение, что пребывание одному стало опасно. Хотя упование на Господа имеем непоколебимое, но разумно было бы и осторожность проявлять. Со дня того покушения, на второй день после этого события, явился ко мне брат с письмом от одного старца — подвижника с рекомендацией о нем, где было сказано, что может быть он угоден будет Господу и вам в сожитии.

Удивился я его приходу, случившемуся ко времени. И сам спасен, и брат предлагается во упокоение. Не Промысел ли тут свыше? Вследствие чего извещаю и Вам об этом и предлагаю почтительнейшую просьбу имени ради воскресшего Господа, благословите, допустить этому брату пребывать при мне, если укрепится с образом моей жизни, тем более такое для меня смутное положение».

Отец игумен благословил их совместное проживание. И стали подвизаться вдвоем старец и послушник, прожив вместе, во славу Бога, двадцать шесть лет. Непрерывная Иисусова молитва была их главным занятием. В каливе ли, во время рукоделия ли, на огородике ли — они не прерывали своего молитвенного правила.

Правила отца Сисоя были таковы: ничего не должно отвлекать монаха от Господа, руки работают, а сердце творит молитву; устанет сердце, разум размышляет о Господе; устанет разум, глаза читают Священное Писание — и опять все заново. Только так возможно размягчить окаменелое сердце падшего человека. Все говорят, что капля камень точит, но никто не видел, чтобы одна капля упала на камень и она его хоть как-то повредила. Не то что одна, а миллионы капель не смогут одолеть каменную твердь, но постоянный, неотступный, целенаправленный труд воды через тысячу лет действительно может продырявить камень.

Так и наше каменное сердце. Только непрестанное пребывание с Богом может вернуть ему первозданную мягкость и способность любить. Мы часто удивляемся, что даже ежедневное молитвенное правило и пребывание на богослужениях не приносят нам ощутимых духовных результатов. Это только потому, что между этими Божественными действиями мы расслабляемся и допускаем обратное отвердение только что размягченного нашего сердца. И так топчемся на одном месте, а чаще всего при одном шаге вперед делаем два шага назад.

О духовной высоте отца Сисоя свидетельствует следующее описание отцом Денасием (Юшковым) встречи с ним: «Не очень далеко от Фиваиды подвизается один древний благочестивый старец, которого я прежде незадолго пред сим посетил. Он удостоил меня своей многополезной беседы. Я просил старца сказать мне что-нибудь для пользы моей грешной души, и глубоко внимательный старец начал поучать меня. Вот что он говорил:

— Се ныне время благоприятно, се ныне день спасения. Ныне! Когда оно в наших руках, а не после, не завтра, как мы, часто искушаемые врагом или своей растленной повредившейся природой, говорим себе или, правильнее сказать, обманываем себя, когда и совесть вопиет на нас: доколе? Бог милостив. Он нас любит, за нас пострадал. А если пострадал, то и нам надо спострадать Ему, чтобы войти в славу Его. Он милостив, но вместе и правосуден. Милует, долготерпит, ожидая с нашей стороны обращения к нему всем сердцем».

SisoySavchenkoМощи схииеродиакона Сисоя (Савченко).

Старец, как будто углубившись в какую-то беспредельную даль, продолжал: «Ах! Любовь Божественная, колико ты велика, безмерна и непостижима! Христе Иисусе! Он душу свою положил за нас. Нам остается только обратиться к нему с полным покаянием о своей виновности пред Ним, и Он простит нас. Будем искать Его и найдем. Он яко Человеколюбивый явится нам и пребудет с нами, если не охладеем снова злым нечувствием... если будем понуждать себя во всем следовать Его всесвятейшим заповедям, заключенным в Святом Евангелии, часто противным нашему греховному человеческому разуму...

Больше сил наших Он не требует, и заповеди Его не тяжки. Не думайте, что раз вы на Афоне, так уж и в рай попадете. Нет, с нас более взыщется, чем с мирских. У нас нет забот ни о семействах, ни о куплях, ни о продажах. От всего этого мы избавились, но дали обет послушания самому Господу исполнять во всем Его святую волю и повиноваться старцам и братии обители, если они не будут требовать противного воле Божественной.

— Но как же, старче, святые отцы говорят, — спросил его я, — что без безмолвия нельзя приобрести покаяние, а у нас ведь, сами знаете, многолюдие и всегдашние сообщения по послушанию друг с другом, так что иной раз и голова закружится, и сам как будто не свой.

— Да, кроме покаяния, нет иного пути к небу. Действительно, безмолвная тишина рождает подвиг, а подвиг — плач, слезы, а с ними и сама собой молитва следует. Но ведь иначе куда же вам деваться? В пустыню? Но не приготовленным к ней она недоступна. Пустыня, безмолвие действительно плодоноснее и удобнее для принесения покаяния и самооплакивания, но я сказал уже, что она не для всех.

Иногда и бесы, видя получаемую нами пользу в общежитии, подстрекают к непомерным подвигам безмолвия и едва слышно шепчут: «Будьте яко бози». Не денно-ночно ли строят они нам разные сети? Если не успевают победить нас сначала страстями, они — губители рода человеческого — начинают действовать с благовидной стороны, искушая нас желанием высших подвигов.

Случается, они борют какого-нибудь подвижника, а потом, чтобы обмануть его, с отчаянным криком о победе над ними и пустятся бежать. А этот, неразумный, как лев, с рыканием пускается за ними вдогонку с гордым намерением, что наконец-таки победил их окаянных. А на самом деле бывает сам побежден бесом высокоумия. Поэтому выходить из обители я почти всегда затруднялся советовать, разве только есть тому благословные причины и искушения. Терпи, будешь мученик.

— Старче, — продолжал я, — мне говорил один наш внимательный монах, что при принятии его в число братства послушником духовник отец Иероним, преподавая на это ему благословение, изволил сказать самым выразительным тоном, что он ради спасения непременно должен озаботиться тем, чтобы стяжать умную молитву в сердце. После того, спустя уже довольно времени по пострижении, когда он пришел к нему с этой радостной вестью, поздравляя его с принятием великого ангельского образа, повторил прежнее замечание. Потом, перед отходом своим в вечность, третий раз и с большой настойчивостью он сказал то же самое.

— Воистину так, — воодушевленно заметил на это старец, — хотя сказанное, быть может, по особому намерению относилось именно к тому лицу, но это полезно и для всех, особенно для нас, иноков. Это необходимый и вернейший путь к достижению Царства Божия внутри нас еще здесь, на земле, а затем и блаженства в вечности.

— Как же, отче святый, — продолжал я, — многие ведь из монахов и из мирян, не имея даже и понятия о молитве умно-сердечной, избавлены вечных мучений и удостоены всеблагим Господом небесных радостей? И вы сами знаете, как в Евангелии ублажаются и нищие, и плачущие, и кроткие, и милостивые, а о молитве умно-сердечной там ничего не сказано.

— Иное дело быть помилованным, а иное — быть освященным. Иное дело быть рабом, а иное — быть другом-сотаинником. Иное дело со страхом предстоять у порога, а иное — дерзновенно, т. е. свободно входить во внутренние покои Господина. А иноку даже при пострижении молитва Иисусова поставляется в обязанность.

Ибо при вручении четок говорится постригаемому: «Приими, брате, меч духовный, иже есть глагол Божий. Пребывай во всегдашней молитве Иисусовой. Всегда бо имя Господа Иисуса в уме, в сердце, в мыслях, и во устех своих имети должен еси, глаголя присно: Господи, Иисусе Христе, сыне Божий, помилуй мя грешнаго».

Блаженный старец Серафим Саровский, достигший великого преуспеяния в этой молитве, постоянно советовал всем инокам проводить внимательную жизнь и заниматься Иисусовой молитвой. Посетил его однажды один юноша, окончивший курс в духовной семинарии (впоследствии архимандрит Никон), и открыл старцу о намерении своем вступить в монашество. Старец преподал душеспасительные наставления, в числе коих дал завещание обучаться Иисусовой молитве. Говоря о ней, он присовокупил, что одна внешняя молитва недостаточна. Бог внимает уму, а потому те монахи, которые не соединяют внешней молитвы со внутренней, не суть монахи, а черные головешки.

Прожив долгую 57-летнюю монашескую жизнь, 75-летний старец Сисой 17 (30) апреля 1917 года преставился ко Господу в своей каливе и был погребен там же. Через три года его кости откопали, и желтую, как воск, главу его забрал в свою келью почитавший его отец Денасий (Юшков), где она хранилась до кончины последнего.

 

Использование материалов возможно
при условии указания активной гиперссылки
на портал «Русский Афон» (www.afonit.info)

Смотри также:
Схимник и духовный писатель о. Денасий Святогорец. День памяти - 27 июня
Схимонах Денасий (в миру Димитрий Иванович Юшков) родом из города Сарапуль Вятской губернии. Его мать звали Фаиной. Родился он в 1859 году.
Афонское благословение для Северной Руси: Преподобный Арсений Коневский. День памяти — 25 июня
Блаженный Арсений происходил из Великого Новгорода, но неизвестно, кто были его родители и в какое время он родился. Сердце его, разгораясь Христовой любовью, побудило его оставить мир, чтобы искать б
Тонкий дипломат и незлобивый монах: Архимандрит Спиридон (Майдаченко). День памяти — 6 июня
Главным его оружием была Иисусова молитва, которую он творил постоянно, при любых обстоятельствах. Являясь точным исполнителем всех поручений священноначалия, он тем не менее добился стяжания внутренн
Отдать жизнь за других: Схимонах Гликерий (Никитин). День памяти — 2 июня
У каждого человека есть хотя бы одна возможность в жизни доказать искренность своей веры к Богу, показать свою любовь к Нему и людям, но мы часто именно в этот решающий момент не можем возвыситься над
Ратоборец духа: Схииеродиакон Агапий
Схииеродиакон Агапий родом был из южных пределов Российской империи и еще в конце XVIII века поступил в Свято-Ильинский скит, где он был пострижен в мантию и рукоположен в иеродиакона. Почти 30 лет он
«На его лице отображалось духовное сияние и свет». Воспоминания проф. А. Тахиаоса о старце Софронии (Сахарове)
«Старец Софроний служил один. Он был буквально вне пространства и времени. На его лице отображалось духовное сияние и свет, напомнивший мне свет, о котором говорится в Житии преп. Сергия Радонежского,
Афонский летописец схиигумен Парфений (Заблоцкий). День памяти - 26 мая
Отец Парфений собирал и записывал все чудесные события, которые происходили на Афоне в прошлом и настоящем времени. Поводом к этому деланию послужило чудесное видение ему в 1863 году Божией Матери во 
Возобновитель русского братства в Афонском Пантелеимоновом монастыре старец Герасим Святогорец. День памяти — 23 мая
4 (17) марта  и  10 (23) мая в Русском на Афоне Свято-Пантелеимоновом монастыре, на протяжении вот уже более 130 лет, молитвенно почитается память игумена обители схиархимандрита Герасима. Эта традици
Смиренный полковник: Схимонах Варсонофий (Юганов). День памяти — 21 мая
Он был преисполнен духовной радости, когда присутствовал на богослужении в храме. Все видели его восторженный взор, направленный в сторону алтаря, как будто он с нетерпением ждал выхода оттуда горячо
Жить для Бога всю жизнь: Схимонах Диадох (Дружинин). День памяти — 13 мая
Мальчик пошел в свою комнату и, сев в углу, стал просить Господа, чтобы Он пришел к нему. Долго он так сидел. Вскоре, непонятно отчего, потекли у него слезы, и Дмитрий почувствовал в своем сердце что-
Последние обновления
Архив сайта
<<<Апрель 2017>>>
ПнВтСрЧтПтСбВс
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
242526272930
Видеогалерея

 

 

на верх