Русский Афон

Православный духовно-просветительский портал о русском монашестве на Святой Горе Афон

Возобновитель русского братства в Афонском Пантелеимоновом монастыре старец Герасим Святогорец. День памяти — 23 мая

Схиархимандрит Герасим, игумен Афонского Пантелеимонова монастыря4 (17) марта  и  10 (23) мая в Русском на Афоне Свято-Пантелеимоновом монастыре, на протяжении вот уже более 130 лет, молитвенно почитается память игумена обители схиархимандрита Герасима. Эта традиция была установлена по благословению его преемника – иеросхимонаха Макария (Сушкина), поскольку именно благодаря старцу Герасиму в Пантелеимоновом монастыре возобновилось русское братство.

Схиархимандрит Герасим Святогорец был учеником и преемником старца-игумена схиархимандрита Саввы, строителя Прибрежного Пантелеимонова монастыря. Еще при жизни игумен Савва избрал его своим преемником, что подтвердила и вся братия.

Родился отец Герасим в 1772 году в Македонии, в епархии Драма. Стал рясофорным монахом в возрасте 28 лет. На Святой Горе Афон подвизался с 1803 года. Вначале поступил в скит святой Анны, где был пострижен в мантию с именем Гавриил, а потом перешел в келлию святителя Николая Кутлумушского монастыря, где прожил один год. После этого он перешел в Русский Пантелеимонов монастырь, где в 1821 году и был пострижен в схиму.

Во время Греческой революции 1821 года был вынужден вместе со всей братией покинуть монастырь и Афон и скрываться в Морее (Пелопонес). Восстание греков вызвало реакцию османов, что самым непосредственным образом отразилось на Русском монастыре. Покровители монастыря Константинопольский Патриарх Григорий V и драгоман султанской порты князь Скарлат Каллимах были заподозрены в измене и казнены в 1821 году по приказу султана.

Князь Каллимах, занимавший в это время должность господаря Валахии, куда вторглись мятежные этеристы во главе с Ипсиланти, был вероломно убит по пути на Афон в Пантелеимонов монастырь ночью на Великую Субботу. В самый же день Святой Пасхи был замучен Патриарх Григорий, которого турки повесили в полном облачении на вратах Патриархии. Спустя четыре дня в Светлый Четверток преставился и Игумен Пантелеимоновой обители схиархимандрит Савва.

Стало также известно, что и весь монастырь, именуемый Русским, хотя русских в нем в это время не было вовсе, попал под подозрение в заговоре с Российским правительством, которое, как думал султан, координировало восстание. Опасаясь преследования, братия оставили Афон. Возвратились они лишь по окончании политических распрей. В 1830 году о. Герасим был избран игуменом обители. Игуменство его было утверждено Патриархом Константином только в 1832-1833 годах, потому что во время греческого восстания и Патриарх девять лет скитался в Морее.

Игумен Герасим был одним из самых деятельных сторонников возвращения русских иноков в Пантелеимонов монастырь. Но одного желания его было мало: нужно было убедить и смирить самих греков открыть ворота для русских, которых они категорически не хотели принимать. Наконец он добился исполнения воли Божией и сам принял русскую братию в монастырь.

Вот слово его в день принятия русских в монастырь: «Возлюбленные отцы и братья русские, ты, отче Павле, со всеми прочими! Теперь мы вас приняли в святую сию обитель, и освятили для вас храм, и дали вам кельи — сей корпус с тремя церквями. Довольны ли вы этим?» Русские ответили: «Довольны, отче святый!» Игумен продолжал: «Теперь живите и благодарите Господа Бога, и Божью Матерь, и святого великомученика Пантелеимона, и святителя Митрофана. И за нас, грешных, молите Бога. Теперь надобно нам друг друга тяготы носить. Как мы, отцы наши и братья русские, будем стараться носить ваши немощи, так и вы понесите немощи нас, греков. Все мы немощны «яко человецы», падаем, некоторые из нас вспыльчивы и круты нравом. Если вам что скажут, а вы не поймете, или вас оскорбят, то сотворите поклон и скажите: «Прости, согреших». Что делать? Нужно терпеть.

И Господь сказал: «В терпении вашем стяжите душы вашя» (Лк. 21, 19). А наипаче, отцы, старайтесь привыкать и подражать нашим общежительным уставам и обычаям, во всем следуйте нам, грекам и блюдитесь, чтобы не произошел от вас какой соблазн. На послушание ходите вместе с нами, греками. Через силу не работайте, а помаленьку, по своей силе. В кельи один к другому не ходите и келий своих никогда не запирайте — так живите и спасайтесь. О здешнем ни о чем не заботьтесь, готовьте себя к вечному. Для тела все вам будет дано: пища, одежда и дрова. А кто заболеет, есть у нас покойная больница. Кто помрет, того похороним с честью и со славой, и будет обитель и братия вечно поминать его. А из русских кто будет желать с нами жить, всех буду принимать только по вашему совету. Но знайте и помните, что сия обитель ваша вечная. Аминь».

Чтобы убедиться в истинной святости прекрасной подвижнической жизни старца Герасима, следует обратить внимание на состояние духа и на мирный характер его братства. Представьте сами, чего стоит дать братству, составленному из разнородных наречий, характеров и званий, одно направление жизненного пути, умиротворить мысли и дух его, смирить самую волю и твердо вести всех и каждого крестным путем строгого самоотвержения. Одно это показывает в сем настоятеле дух сильный и высокий, вполне развитый строгими опытами его собственной духовной жизни, от юности посвященной непорочному служению Господу.

Схиархимандрит Герасим, игумен Афонского Пантелеимонова монастыря

Следствием такой жизни и дарований отца Герасима, который был монахом высочайшей духовности, является то, что русский монастырь на Святой Горе из-за строгости своих правил и по точности исполнения их занимал самое почетное место среди других обителей, был в одном ряду с первоклассными общежительными монастырями.

Отец Парфений (Агеев) писал, что отец Герасим «имеет удивительный дар рассуждения. Двести человек у него духовных чад, и всеми управляет он не как власть предержащий, а относится к ним по-отечески: кого наказывает, кого наставляет, кого со слезами увещевает, — и всех любит как чадолюбивый отец. Никогда дверь кельи у него не затворяется. Она как врачебница. И вся братия: духовные его чада, здоровые и больные, — спешит к своему духовному пастырю.

Он же, выслушав и проводив всех, и сам идет из своей кельи прежде навестить болящих братьев. Потом обходит все кельи, посещая всех рабочих и рукодельщиков, а затем выходит из монастыря, чтобы увидеть всю братию, трудящуюся на разных послушаниях, и сам работает вместе с ними. И так препровождает все дни в непрерывных трудах. К трудам братию он никогда не принуждает, но, наоборот, еще удерживает и часто приказывает отдыхать.

В церковь всегда является прежде всех. Часто на трапезе слышат его устные поучения и наставления, а иногда он обличает немощи и недостатки. Но имя ничье не объявляет, только говорит о сути проступка. Говорит всегда со слезами и с отеческой любовью, чем и всю братию приводит в умиление и слезы. И смотрят братья на него, как на ангела, повинуются ему, как Богу, трепещут перед ним, как перед государем, а любят его как отца. И не только одни его чада почитают его, но и вся Афонская Гора его ублажает как строгого хранителя общежительных иноческих уставов.

В одно время пришел в Руссик монах Артемий и стал проситься в монастырь. Просился с тем условием, чтобы приняли от него 20 000 левов, а на послушания не посылали. Игумен Герасим спросил его: «Что же ты будешь делать?» Он ответил, что будет молиться Богу. Игумен сказал: «Хорошо, я этому радуюсь. Если бы у меня все братья согласились беспрестанно молиться Богу, то я ни одного не послал бы на послушание, потому что настоящее дело монаха есть молитва, а прочее послушание есть поделье, данное для препровождения времени и во избежание уныния. Но если бы не было послушания, то у меня в обители не осталось бы двадцати человек, потому что каждому весело и радостно на общем послушании. Есть время помолиться, и есть время потрудиться. Есть время принимать пищу, и есть время спать, потому что каждый имеет плоть и кровь. А кто любит Господа от всего сердца своего, тот может беспрестанно молиться умной молитвой, ему телесные труды не препятствуют, наоборот, даже помогают. Если можешь молиться, имея и телесные труды, то я тебя приму и упокою без денег твоих, а деньги отдай куда знаешь, а если так молиться не можешь, то нам и деньги твои не нужны. Мы в монастыре живем: не деньги собираем, а души спасаем. А если кто и деньги принесет, то мы их не отринем, употребим на монастырские нужды, но вступивший в число братии должен повиноваться всем общежительным уставам и отсечь собственную волю. Мы сверх силы ни на кого ничего не налагаем, а только то, что может человек понести».

О нестяжательности и рассудительности отца Герасима говорит и такой случай. Жил в обители монах, впоследствии постриженный в схиму, родом грек. Он пожертвовал Руссику большую сумму, но еще и себе оставил немного. Игумен говорил ему: «Если желаешь быть с нами, то ничего у себя не оставляй. А если тебе жалко денег и не хочешь с ними расставаться, то ничего не давай, найди такое место, где сможешь с ними жить. Если же утаишь часть денег и их после твоей смерти найдут, то мы бросим эти деньги вместе с тобой в могилу, и ты, как разрушитель общежития, не сподобишься братского поминовения».

Монах же в ответ уверял отца Герасима: «Отче святый, что имею, то все отдаю». Игумен принял его и постриг в великую схиму. Монах тот был весьма смирен и кроток, полезен для обители как хороший столяр. Братья весьма любили его. Но игумен видел таящегося в нем змия сребролюбия, часто призывал его и увещевал со слезами, чтобы тот объявил свои деньги. Он же упорно говорил, что больше ничего у него нет. Игумен, видя упорство и приближающуюся погибель души, захотел его исправить. Однажды при всей братии приказал некоторым из них выгнать его из обители с бесчестием и выбросить все его имущество, выдав ему его деньги. Он денег не взял и сказал, что они пожертвованы в Руссик навечно. Братья о нем очень сожалели и плакали и на игумена очень скорбели, что без милости наказал такого смиренного человека.

Монах, вышедши из обители, нашел себе товарища и купил себе келлию, заплатив четыре тысячи левов, а две тысячи употребил на постройку. Тогда все братья поняли, почему игумен выгнал его. Но когда он купил келлию и деньги свои израсходовал, то напало на него такое уныние, что более не мог он жить в ней, отдал ее товарищу, а сам вновь пришел в монастырь и стал просить вратаря, чтобы тот доложил игумену, что он хочет просить прощения. Вратарь поспешил к игумену.

Отец Герасим, услышав, что возвратился кающийся, сам выбежал ему навстречу, принял его в свои объятия и спросил: «Все ли твои деньги истрачены, не осталось ли еще?» Он же со стыдом и со слезами отвечал: «Прости меня, отче святый, что согрешил я пред Богом и пред тобой. Теперь больше ничего не имею, кроме грехов моих». На что игумен говорил ему: «Теперь я радуюсь, что Господь тебя очистил, теперь и ты уже будешь монах». И дал ему келлию.

О высокой нравственности и христианской любви отца Герасима свидетельствуют и его ответы на заседании Протата во время разбора дела одного русского инока, покинувшего Руссик.

— Для чего же вы постригли Г-ва и по какому праву представили его к рукоположению во иеромонаха? — спросили нашего старца по-гречески.

— Я постриг потому, — отвечал старец, — что Г-в сам того желал и убедительно просил меня об этом.

— Как же вы смели решиться на это без ведома Протата? — возразил один из членов.

— Так же точно, как и вы в подобных случаях поступаете, — спокойно отвечал старец. — Когда вы кого-либо постригаете, то не ставите об этом в известность Протат и никто не требует от вас в том отчета. Это общее законоположение Святой Горы, и, следуя ему, я не отгоняю приходящих работать Господу.

— Но Г-в имеет жену, — заметил иронически кто-то. — К тому же он российский подданный, притом солдат.

— Что ж за беда! — отвечал наш старец. — Г-в уже стар, свыше законных лет супружеской жизни, да к тому же в одном из монастырей русских жил уже десять лет с непременным намерением и желанием закончить остаток дней своих в иноческом звании. Это подтвердили мои русские иноки, знавшие его в России. Подтвердили и то, что жена его действительно остается десять лет уже в монастыре женском и имеет желание постричься так скоро, как пострижется ее муж. Со своей стороны я упорствовал поначалу, отказывал, но Г-в свидетельствовал Богом и своей совестью, что навсегда останется с нами, если только пострижем его, иначе он удалится в мир.

Что ж за беда, что он русский! Если бы мы были не единоверны с Россией, если бы у нас было более опасности для спасения, чем в России, я был бы тогда виноват. И что ж за беда, что Г-в русский? И монастырь у меня русский. Положим, что мы остаемся в подданстве Порты, но и Россия к нам в родственных отношениях и по вере, и по самому имени. Если правительство русское постоянно благодетельствует нам через дозволение собирать в России пожертвования, и русские питают к нам чувство особенного расположения, и если мы платим за то взаимностью к ним чувств, значит, и мы то же, что русские.

Это очень справедливо, потому что ни в одном из ваших монастырей не молятся открыто за Россию и за русского царя, потому что вы не имеете на то права, это право — исключительная собственность нашего монастыря как русского. Вы сами знаете, что мы всегда и везде, где приличие и долг требуют, возглашаем августейшую фамилию русского царственного дома и слыхали, как каждое воскресенье и праздник после трапезы мы многолетствуем Императора Николая и Великую Россию. Это, надобно по совести сказать, принадлежность только русского монастыря на Афоне...»

Вот описание игумена Герасима, оставленное нам отцом Селевкием (Трофимовым): «Он страдает ногами, но, несмотря на это, служит часто, в остальное время сидит в своем схимническом облачении на диванчике с четками в руках. Когда к нему ни приди, всегда дверь открыта. Входи без доклада и говори что хочешь. Всякого он утешит, всякому даст наставление. Лицо его совершенно как ангельское, с улыбкой на устах и румянцем на щеках. Кто с радостью слушает его и исполняет его слова, тот верно спасет душу свою, а кто не слушает и противится ему, того он иногда и палкой поколотит. Он круглый год не ужинает, а если когда и приходит на трапезу, то сидит так и ничего не вкушает».

Афонский старец схиархимандрит Макарий (Сушкин)

Игумен Герасим свою благосклонность к русским братьям сохранил до самой своей смерти. Очевидно, он видел в этом волю Божью, поэтому избрал себе наследником и преемником отца Макария (Сушкина) и был однозначно сторонником его игуменства. Только благодаря его мудрости и рассудительности греко-русские распри 1874-1875 годов остались в рамках простых споров и не имели последствий.

Преставился старец-игумен Герасим 10 (23) мая 1875 года в возрасте 103 лет.

По благословению отца-игумена схиархимандрита Макария (Сушкина) до сих пор в обители дважды в год совершается память Игумена Герасима: в день его ангела 4 (17) марта и в день его преставления 10 (23) мая.

 

Использование материалов возможно
при условии указания активной гиперссылки
на портал «Русский Афон» (www.afonit.info)

Смотри также:
Схимник и духовный писатель о. Денасий Святогорец. День памяти - 27 июня
Схимонах Денасий (в миру Димитрий Иванович Юшков) родом из города Сарапуль Вятской губернии. Его мать звали Фаиной. Родился он в 1859 году.
Афонское благословение для Северной Руси: Преподобный Арсений Коневский. День памяти — 25 июня
Блаженный Арсений происходил из Великого Новгорода, но неизвестно, кто были его родители и в какое время он родился. Сердце его, разгораясь Христовой любовью, побудило его оставить мир, чтобы искать б
Тонкий дипломат и незлобивый монах: Архимандрит Спиридон (Майдаченко). День памяти — 6 июня
Главным его оружием была Иисусова молитва, которую он творил постоянно, при любых обстоятельствах. Являясь точным исполнителем всех поручений священноначалия, он тем не менее добился стяжания внутренн
Отдать жизнь за других: Схимонах Гликерий (Никитин). День памяти — 2 июня
У каждого человека есть хотя бы одна возможность в жизни доказать искренность своей веры к Богу, показать свою любовь к Нему и людям, но мы часто именно в этот решающий момент не можем возвыситься над
Ратоборец духа: Схииеродиакон Агапий
Схииеродиакон Агапий родом был из южных пределов Российской империи и еще в конце XVIII века поступил в Свято-Ильинский скит, где он был пострижен в мантию и рукоположен в иеродиакона. Почти 30 лет он
«На его лице отображалось духовное сияние и свет». Воспоминания проф. А. Тахиаоса о старце Софронии (Сахарове)
«Старец Софроний служил один. Он был буквально вне пространства и времени. На его лице отображалось духовное сияние и свет, напомнивший мне свет, о котором говорится в Житии преп. Сергия Радонежского,
Афонский летописец схиигумен Парфений (Заблоцкий). День памяти - 26 мая
Отец Парфений собирал и записывал все чудесные события, которые происходили на Афоне в прошлом и настоящем времени. Поводом к этому деланию послужило чудесное видение ему в 1863 году Божией Матери во 
Смиренный полковник: Схимонах Варсонофий (Юганов). День памяти — 21 мая
Он был преисполнен духовной радости, когда присутствовал на богослужении в храме. Все видели его восторженный взор, направленный в сторону алтаря, как будто он с нетерпением ждал выхода оттуда горячо
Жить для Бога всю жизнь: Схимонах Диадох (Дружинин). День памяти — 13 мая
Мальчик пошел в свою комнату и, сев в углу, стал просить Господа, чтобы Он пришел к нему. Долго он так сидел. Вскоре, непонятно отчего, потекли у него слезы, и Дмитрий почувствовал в своем сердце что-
Афонский старец-пасечник схимонах Иоанн (Попович). День памяти — 13 мая
Отцу Иасону на вид было не более тридцати лет. Но какой серьезностью и глубоким пониманием принятого на себя сурового подвига веяло от всей его скромной фигуры, облеченной в грубый подрясник! А вместе
Последние обновления
Архив сайта
<<<Май 2017>>>
ПнВтСрЧтПтСбВс
1234567
891011121314
15161718192021
222425262728
293031    
Видеогалерея

 

 

на верх