Русский Афон

Православный духовно-просветительский портал о русском монашестве на Святой Горе Афон

Пустынник замечательной жизни: Схимонах Максим

Кавсокаливский скит сегодняСхимонах Максим был уроженцем великой России. Где он родился и как он жил до поступления на Афон, нам неизвестно. В конце 60-х годов 19 века он прибыл на Афон и поступил в Андреевский скит. Долгое время, почти 20 лет, исполнял послушание келейника у отца Феодорита (Крестовикова), который постриг его сначала в мантию, а потом в схиму с именем Максим.

Находясь в Андреевском скиту, отец Максим постоянно думал куда-нибудь уединиться в пустыню. «Отец Феодорит, — писал он, — привыкший ко мне и не слыша никогда жалоб от братии на меня, которым я всегда старался удовлетворять в их просьбах ко мне, не хотел меня отпустить при жизни своей и даже иногда подшучивал надо мной за это, говоря: «Толкушка (это была постоянная его поговорка), чего тебе еще не достает, живи да смиряйся, молись, сколько хочешь, никто тебе не мешает, а то в пустыню захотел, какой ты пустынник».

Я все-таки не малодушествовал, но положился в уме на Бога, что если Ему угодно, то Он и устроит меня ими же весть судьбами, а между тем в летнее время испрашивал у него благословения пройтись по Святой Горе и в то время присматривался к пустынным местам, где бы удобнее поселиться, расспрашивал пустынников об их пустынной жизни, через что мало-помалу ознакомился с ней.

Некоторые из пустынников нередко обращались в скит к отцу Феодориту со своими нуждами, тесно сопряженными с жизнью отшельнической, и как при этом всегда нужно было посредничество мое, то я и старался всевозможно их удовлетворять, прося при этом взаимно от них святых молитв.

В одно время случилось в Серае [Андреевском скиту] некоторое замешательство, и вот в то время я, видя, что наступило благоприятное время, испросил себе благословение для приискания места безмолвного где-нибудь в тишине пустыни афонской. При прежних моих прохождениях через наш (т. е. Кавсокаливский скит) скит я совсем не чувствовал в себе расположения поселиться здесь, но когда уже окончательно начал искать безмолвия и пришел сюда, то мне необыкновенно понравилось здесь, и я почувствовал какое-то внутреннее влечение.

Когда же узнал, что продается одна маленькая каливка близ пещеры преп. Акакия, к тому же принадлежавшая одному из учеников его, то тогда я положил в сердце моем приобрести ее. Денег у меня было очень мало, и уплатить за нее далеко не хватало. Откуда ни возьмись, приходит один старец, приносит мне несколько лир (золотых) и говорит: «Тебе, Максим, нужны деньги, а у меня вот лежали в запасе для кого-нибудь из очень нуждающихся, и вот, видно, тебя они дожидались, возьми их, пожалуйста».

Конечно, мне уже было не до отказа, и я взял с глубокой признательностью старцу за его великую милость. Вскоре после этого я получил денежное письмо из России, и вот таким образом мало-помалу я уплатил свой долг. Когда я купил эту каливу, то тут не было верхней надстройки, а только одна нижняя часть. Спустя некоторое время я написал своим родственникам о своей нужде, прося их помощи, и они, собравшись помаленьку, послали мне довольную сумму, на которую я и построил вот это верхнее отделение, а после того уже не писал к родным и не желаю, надеясь, что Господь не оставит нас с голоду погибнуть.

Вот уже десять лет живу здесь и никогда не видал особой нужды. Когда начнет, бывало, истощаться запас, то смотришь: кто-нибудь из знакомых, а более из андреевских, и пришлет чего-нибудь. Да и всякий, кто хочет поселиться в пустыне, даже не зная никакого рукоделия, пусть не заботится о том, что есть и пить и во что одеться, — все будет, а иногда даже с излишком. Не думайте, (т. е. не беспокойтесь): Бог не оставит. Действительно, хорошо жить в пустынном безмолвии, но только тому, кто имеет к этому продолжительное влечение.

А главное, непременно все должно происходить под руководством опытного старца, а иначе я никому не советовал бы. Здесь я не могу нарадоваться. Такая тишина. Ни мулов, ни даже лодки своей скит не имеет по завещанию основателя. Бывало прежде в Великий Пост нигде и дыму не увидишь. Это значит, что братья во весь пост довольствовались сухоядением, не употребляя ничего приготовленного на огне. А ныне уже иногда виднеется дымок и Великим Постом, но все-таки жизнь вполне безмолвная и спокойная от шума и попечений.

Однажды в год я куплю себе пшеницы на весь год, которую привозят сюда в известное время. Отдам смолоть на скитскую мельницу, отдам за это несколько левков и потом сижу себе спокоен. Когда бывает собрание старцев-скитян для решения каких-либо дел, то я, не желая мешаться в их дела и к тому же не зная греческого языка, никогда не хожу на такие собрания. На еженедельные бдения, а иногда и на Литургии прихожу на Кириакон. Когда возвращаюсь к себе, то если кто-нибудь приглашает выпить чашку кофе, а иногда и потрапезовать, то всегда отказываюсь, не желая заводить знакомств, поэтому и ко мне почти никто не приходит. На Литургию же я всего чаще прихожу к отцу Гедеону, вот тут недалеко при пещере преподобного Акакия. Слава Богу за все!»

Отец Максим жизненные припасы, а в случае надобности и деньги на покупку потребного получал из Андреевского скита, старцы которого относились к нему весьма благосклонно и милостиво. Впрочем, это милосердие и не удивительно, если припомнить его 20-летнюю там жизнь и заслуженное расположение братства.

Отец Денасий так пишет о нем: «Некто говорил, что отец Максим не имеет подвигов высокой жизни, но проводит жизнь очень скромную и весьма ровную и, можно сказать, подвижническую, исполняя неопустительно то правило, которое дано святым Ангелом преподобному Пахомию Великому. Но более близкое знакомство мое с ним и отзывы скитян доказывают его замечательную жизнь.

В небольшом его дворике, похожем скорее на садик с чистыми дорожками, есть несколько корней винограда, одна порядочная тенистая смоква, которая дает так называемые винные ягоды, и несколько смокв арабских или огромных кактусов. Эти толстые широколиственные растения дают летом вкусные и прохладительные плоды, из которых приготовляют здесь квас. Есть и еще какие-то растения и даже цветочные и немного корней лимонных деревьев. Можно с наслаждением прогуливаться тут между зеленью овощей и цветов и под тенью смоквы и любоваться на широко раскинувшеся море с далеко виднеющимися островами, в особенности в тихую и ясную погоду».

Кавсокаливский скит сегодняКавсокаливский скит сегодня.

Далее отец Денасий пишет: «Для того чтобы сказать кое-что об отце Максиме, заслуживающем особого внимания за свою живую веру в Промысел Божий, без которого едва ли кто решится жить в пустыне, не имея средств жизни и не зная никакого рукоделия, я возвращусь к прошлогоднему [1889 год] моему посещению его и беседе с ним. Тогда я пришел к нему с одним послушником Ильинского скита и монахом Андреевского скита.

Когда пришли мы к старцу и постучались в запертую дверь, произнося по обычаю иноческому молитву «Молитвами святых отец наших, Господи Иисусе Христе, Боже наш, помилуй нас», старец изнутри также по обычаю ответил: «Аминь». «Благословите, отец Максим!» — продолжал знающий его андреевский монах. Старец отворил дверь и с любовью пригласил нас войти, предложив снять с себя дорожные сумки и оставить их в маленькой прихожей, заменяющей и кухню с печкой для печения хлебов, и склад в уголке для дров из мелкого кустарника. Теснота и чистота повсюду уже с первого взгляда заметны.

Далее через низенькую дверь мы вошли как бы в приемную, тоже тесную, которая служит для него и приходящих и трапезной (столовой). По его малому росту можно в ней стоять свободно, но человеку даже среднего роста невозможно стоять, не упершись головой в потолок или не согнувшись. Также коротки стоявшие по сторонам два дивана, заменяющие собой постель для отдохновения. На них, кажется, и самому старцу невозможно свободно протянуть ноги. Между ними у большого окна стоит небольшой стол, накрытый белой вязанной из бумаги скатертью.

На окне стоят малые часы — будильник. В углу и по стенам — святые иконы и священные изображения. Вот и вся тесная обстановка жилища старца Максима, которая привлекла к себе особенное мое внимание своей теснотой и вместе опрятностью. Сам он был почему-то в синем холстяном фартуке. По обыкновению русского гостеприимства старец предложил нам поставить самовар, и хотя мы отказывались, не желая беспокоить его, но приняли угощение.

Отец Максим захлопотал около самовара, и в скором времени маленький русский медный самовар стоял уже на столе. Мы достали своего чая и сахара. Старец насыпал чая в маленький чайник, налил туда кипятку и поставил на самовар настояться. Между тем он приготовил чашки, предварительно вымыв их, и пригласил нас садиться поближе к столу. Нарезал для желающих немного хлеба своего печения.

По обыкновению, здесь соблюдаемому, старец прочитал: «Пресвятая Троице, помилуй нас. Господи очисти грехи наша. Владыко прости беззакония наша. Святый посети и исцели немощи наша, имене твоего ради. Слава Отцу, и Сыну, и Святому Духу, и ныне, и присно, и во веки веков, аминь. Господи, помилуй (трижды). Благослови». И просил одного из нас благословить питие и ястие, но мы попросили его самого как старшего и хозяина благословить, от чего он и не отказался, разумеется, благословив не по-иерейски, а по обыкновению: «Молитвами святых отец наших, Господи Иисусе Христа, Боже наш, помилуй нас», а мы уже заключили: «Аминь».

Напившись чаю с особенным аппетитом, как это нередко бывает при путешествиях, и вместе с тем отдохнув, мы, поблагодарив старца за гостеприимство, хотели было пойти далее, но добродушный отец Максим заметил: «Вы еще не все мое жилище видели, пойдем наверх». Узенькая лестница из прихожей привела нас в узенький коридор, налево показались три двери в три маленькие комнатки, из коих две не были затворены.

Каково было мое удивление, когда я увидел в них необыкновенную чистоту на полах, стенах и повсюду и вместе простоту, т. е. без всякой пышности. В углу первой, служащей, вероятно, «молитвенной» для выполнения суточных последований, находилось несколько икон в фольговых ризах и киотах и священных изображений, пред которыми тихо теплилась неугасаемая лампада. На полках лежало несколько книг. Стол покрыт чистой скатертью. Подобная же чистота, только с меньшим разнообразием, и в смежной комнате. Я даже и не осмелился войти внутрь их, чтобы не запачкать пола и из какого-то благоговения к ним, как бы пред дышащей оттуда благодатью. Коридор выходит на прекрасную небольшую террасу, выложенную камнем и окруженную небольшой и низкой стеной. Отсюда великолепный вид на скит и широкий беспредельный архипелаг с несколькими островами».

Об искренней вере отца Максима в Бога и Его благом Промысле говорит следующая запись отца Денасия: «Великим постом быв на всенощном бдении в скитском соборе одним из воскресных дней и отстояв Божественную Литургию, он возвратился в каливу потным. От утомления не хотел тогда переменить рубашку на сухую и так лег отдохнуть. Проснувшись, он тогда же почувствовал себя дурно. Болезнь развивалась быстро, силы падали, аппетит потерялся. Потом случились провалы в памяти, почему он лежал продолжительное время без всякого употребления пищи, поддерживая себя только чаем и водой. Наконец до того ослабел, что не мог уже и двигаться.

Об этом было сообщено в Андреевский скит, где он полагал начало иноческих своих подвигов. Оттуда был прислан человек с запасным мулом, и вскоре после Пасхи его увезли в Серай и поместили в братской больнице, где он скоро и выздоровел. Свою болезнь отец Максим переносил очень терпеливо, видя в этом попущении Божием особую милость Творца, очищающего душу через немощи телесные, и свое выздоровление приписывал не столько помощи врачебной, сколько милости Небесного Врача душ и телес.

К терпению и безропотному перенесению страданий отец Максим призывал и всех тех, кого постигла какая-нибудь болезнь, внушая, что болезнь тела есть особое посещение Бога, напоминающее иноку о болезнях души. А потому болезнь, по мысли отца Максима, есть время, когда больной должен внимательно проверить свою душу и покаяться в своих грехах. Лучшее средство для исцеления, по мнению отца, не лекарства, а молитва к Врачу душ и телес».

Когда умер отец Максим, мы не знаем, но очевидно, что он предстал пред своим Создателем с чистой душой.

Публикуется по книге: «Русский Афонский Отечник XIX - XX веков».
Серия «Русский Афон XIX-XX вв.» Т. 1. Святая Гора,
Русский Свято-Пантелеимонов монастырь на Афоне, 2012. 

Использование материалов возможно
при условии указания активной гиперссылки
на портал «Русский Афон» (www.afonit.info)

Смотри также:
Афонский юродивый старец Иродион Капсалиот
Старец Иродион – румын († 1990), подвизавшийся на Капсале, юродствовал столь искусно, что многие не верили, что он притворяется сумасшедшим. А старец Паисий говорил: «Если бы он был в прелести, он бы
Преподобный Григорий Безмолвник. День памяти - 20 декабря
Гибель в 1371 г. сербского деспота Македонии Иоанна Углеши, влиятельного покровителя Святой Горы, застави­ла монахов опасаться новых турецких вторжений. Среди многих иноков, покинувших в то время Афон
Преподобные Нектарий и Филофей Карейские. День памяти - 18 декабря
Сатана, придя в ярость от того, что ничего не может сде­лать против молодого инока, пока тот пребывает в послу­шании у духовника, возбудил у одного из монахов той же обители жгучую зависть по отношени
Преподобномученики Косма Прот и с ним пострадавшие. День памяти – 18 декабря
Преподобномученик Косма, Прот Святой Горы, был замучен филокатоликами в Кариесе, поскольку он не желал покоряться латинским догматам. Вместе с ним пострадали отцы из Кариеса, Кутлумуша, Ивирона, Ватоп
Ученик старца Паисия Величковского - преподобный Георгий Черникский. День памяти – 16 декабря.
Своим жертвенным и одарённым пастырством святой Георгий снова зажёг очаг духовной жизни в Черникской обители. Задачей преподобного было устроить в этом краю Валахии монастырь с общежительным уставом,
Афонский монах, расстрелянный за веру в ХХ веке: Священномученик Данакт (Калашников). День памяти - 15 декабря
15 декабря Церковь чтит память новопреподобномученика Данакта (Калашникова), афонского монаха, расстрелянного за веру в 1937 году в Бутово.
Святитель Каллист II, патриарх Константинопольский. День памяти — 5 декабря
Святой патриарх Каллист II-й носил название Ксанфопула. Сначала он подвизался в монастыре Ксанфопулов, находившемся на Святой Горе Афонской, потом, в 1397 году, восшел на престол патриаршеский и святи
Раскаявшийся отступник: преподобномученик Дамаскин Лавриот. День памяти – 26 ноября
В Великой Лавре раскаявшийся отступник принял постриг с именем Дамаскин и прожил там двенадцать лет, подвизаясь во всех добродетелях ангельской жизни. Однако, дух преподобного оставался неудовлетворен
Преподобный Нил Мироточивый. День памяти – 25 ноября
Подвиг святого Нила был так угоден Богу, что тело преподобного по кончине, погребенное рядом с пещерой, мироточило столь изобильно, что миро стекало в море с многометровой высоты.
Подражатель древних пустынников: Схимонах Иоанн (Гарус). День памяти — 24 ноября
Послушник Илия во время тяжкой болезни дал обет: если выздоровеет, приедет на Афон, станет монахом, не будет есть ни сыра, ни яиц, ни молока, ни рыбы, ни масла. Вскоре после этого он стал здоров, полу
Последние обновления
Архив сайта
<<<Декабрь 2017>>>
ПнВтСрЧтПтСбВс
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252628293031
Видеогалерея

 

 

на верх