КРЕЩЕНИЕ ГОСПОДНЕ. ФРЕСКА. АФОН. МОНАСТЫРЬ ДИОНИСИАТ. XVI в.Мы находимся в преддверии святого Богоявления. О, какое снисхождение! Он нагим входит в струи Иордана! Кто? Тот, Кто есть Слово Безначального Родителя, Кто древле сказал: «Да будет…»[1]  – и все предстало пред Ним! И вот, является нагой, чтобы нам, обнаженным, даровать усыновление.

Иордан, зря Невидимого видимым, Бесплотного воплотившимся, возмутился и обратил свое течение вспять! Креститель же Иоанн затрепетал: «Как,– говорит он,– раб будет крестить Владыку, как светильник может просветить свет?». Какой свет? Тот блаженный, Трисолнечный Свет, просвещающий всякого человека, грядущего в мир![2]

А безначальный Отец свидетельствует о Своем собезначальном Сыне. Утешитель же, в виде голубя нисшедший и почивший на главе Иисусовой, подтверждает истинность слова.

Трепещет от радости и ликует каждая христианская душа пред великим таинством Богоявления! О, какой у нас Бог Отец! Но не замечают, забыли о сердце Божием, как оно любит человека! Оно вопиет через пророка: Забудет ли женщина грудное дитя свое, чтобы не пожалеть сына чрева своего? но если бы и она забыла, то Я не забуду тебя[3]. Если (раньше), будучи врагами (Богу)[4], мы примирились с Богом смертью Сына Его, то тем более, примирившись, спасемся жизнью Его[5].

О, сколько утешения эти слова апостола Павла подают недавно покаявшейся душе! Великое дерзновение перед Богом имеет та душа, которая милует своего ближнего и сострадает ему словом и делом!

Архимандрит Ефрем Святогорец (Мораитис). Отеческие советы.

 


[1] См.: Быт. 1

[2] Ср.: Ин. 1, 9.

[3] Ис. 49, 15.

[4] Замечания в скобках принадлежат автору.

[5] Рим. 5, 10.